Чтение онлайн

– Здесь нет по схеме обогрева, а ты припаял контакты на стык.

– Я не отступил от чертежей...

– На кой хрен эти чертежи, если мы не ставим старый объект. Сейчас нам прислали новое изделие, на вид обыкновенная банка из металла со взрывателем. К нему никаких проводов, никаких стыков.

– А это что?
– Игорь тычет пальцем в чертеж.

– Радиолокационный взрыватель.

– Правильно, а провода к нему идут с этого разъема тоже... Значит, я все выполнил как надо.

– Эй, вы, - я останавливаю их.
– Никакой самодеятельности, есть в чертеже, делайте как требуют.

– Ну вот, видишь, - торжествует Игорь.

Я беру его под руку и отвожу в угол.

– Как твои дела?

– Это с пожаром?

– Да.

– Хрен его знает. Не вызывают и ничего не говорят.

– Я тут покопался кое в чем. Поковырял СНИПы. Гостиница построена с отклонениями от нормы, ты бы посмотрел на документы. Вдруг вызовут в суд, а тут хоть аргумент есть.

– Спасибо, Андрей, обязательно посмотрю. Хочу спросить тебя, ребята говорят, что солдаты, которые прошли по полигону, это... получили инфекцию. Правда?

– Пока это слухи. Я сам не знаю.

Что еще можно сказать.

Маша сидит у меня в комнатке и рассказывает.

– Мирон Иванович пришел к нам в лабораторию, посмотрел на штампы и стал кричать, что мол дуры неотесанные, как так можно работать с микробами и не защищаться. Мира пыталась ему доказать, что все микробы делятся по классу опасности, но у нас все уж слишком засекречено и когда мы получили неизвестные микробы, класс опасности им присвоили не вышестоящие организации от микробиологии, а руководители первого отдела. Вышло секретно, но безопасно.

– Это было после того, как Мира призналась ему в болезни?

– Да. Мирон Ивановичу об этом сообщили сначала врачи. Потом он вызвал Миру и она рассказала все...

– Почему же он пришел к вам опять?

– Военные решили не раздувать историю с болезнью солдат. Тем более, что на следующий день боли в желудке прошли и они все выписались. И только немного людей знают, что солдаты больны основательно и погибнут не сразу, а через некоторое время, может быть даже после службы в армии. Вот он и явился к нам с требованием не разглашать тайну.

– Слушай, ты не хочешь отвлечься, давай махнем в клуб.

– Ой, с удовольствием. Пойдем куда-нибудь, Андрюша.

Опять полигон. Мирон Иванович везет меня показать новую цель. На аэродроме уже все убрано. Нет самолетов, изуродованных машин и танков, нет масляных озер. Аэровокзал приведен в порядок.

– Так где цель?

– Вот она.

Мирон Иванович показывает на здание аэровокзале.

– На верху здания, - продолжает он, - на самой крыше, нанесен краской большой белый крест, это твоя цель.

– Какой же смысл, разрушать такое отличное здание?

– Это не нашего ума дело. Знаю только одно. Вокруг здания будут стоять танки и бронетранспортеры. Так что тебе ошибаться нельзя, вложишь ракету тютелька в тютельку.

– Смотрите, бронеколпаки остались...

– Естественно, операторы должны запечатлеть, все, что произойдет.

Все по прежнему. Собираются генералы и чиновники. Командный пункт светится экранами мониторов.

– Внимание, начинаем отсчет времени, - объявляю я.

Огромные часы начали отсчет времени. На экранах мониторов показалась ракетная установка. Ствол пополз наверх и застыл, грозно направив головку вверх. Расчет убрался в укрытие.

– Четыре..., три..., два..., один... Пуск.

Нажимаю кнопки и все видят как установка вздрагивает и ракета нехотя набирает скорость по направляющей. Тот час же мониторы переключаются на полигон, где видны здание аэровокзала, техника окружившая его. Теперь к прицелу. Все ждут, когда на центральном экране появится изображение крыши здания. И вот постепенно проявляется слабый след креста. Свожу прицел головки с этим крестом. Крыша растет на экране и я корректирую сведение крестов. И вот цель заполнила экран, вспышка и все пропало. Зато на других мониторах видно, как здание пропало в облаке и тут... часть экранов погасло, а на других полное замутнение. В командном пункте немая тишина и я стараюсь разъяснить увиденное .

– Спокойно товарищи. Это пыль, сейчас она разойдется и мы все разглядим.

– Почему другие экраны погасли?
– задал кто то вопрос.

– К сожалению, это технические поломки.

И тут муть стала распадаться. Проявились унылые формы танков и смятых бронетранспортеров.

– Где здание, где аэровокзал?
– сразу вскрикнуло несколько голосов.

– От здания осталась одна воронка, - дополняет мои пояснения Мирон Иванович.

– Но это же... метров двести... Само здание... из бетона...

– Увы. Вокзала нет. Желающие посмотреть все вблизи есть?

– Да, да, - раздалось несколько голосов.

– Тогда собираемся на улице, там уже поданы машины.

На месте гибели аэровокзала стоит несколько санитарных машин. Когда мы подъехали, их как раз загружали носилками, прикрытыми темно-синими солдатскими одеялами. Мирон Иванович подвел всех гостей к одной из машин.

– Постойте, - потребовал он у санитаров.
– Откуда пострадавшие?

– Из под бронеколпаков...

– Откиньте одеяло.

Мы увидели голову человека с выпученными неподвижными глазами. Из ушей и открытого черного рта, на коже лица, растянулись засохшие струйки крови.

– Где стоит колпак? Откуда вы его брали?
– опять спрашивает Мирон Иванович у санитаров.

– Вон. Метров двести отсюда.

Санитар махнул рукой на дальний бронеколпак.

– Товарищи, - теперь обращается ко всем главный, - помните многие экраны на командном пункте погасли, это после взрыва нашего устройства погибли операторы. Вот один из них. Взрыв был от этого колпака на пятьсот метров и представьте силу нового оружия, от которого почти нет спасения, так как ни окопы, ни блиндажи, не могут помочь солдатам и офицерам от удушья...

– Неужели ничего нет, а эти танки, бронетранспортеры?

– К сожалению, мы не загрузили эти боевые машины живым материалом и не сможем вам конкретно ответить на этот вопрос... Но теоретически спастись можно, если спрятаться в бункер или убежище под землей, причем абсолютно герметичные. Сейчас подойдемте к самому вокзалу, танкам и бронетранспортерам.

Мы подходим к бывшему грандиозному сооружению аэровокзала. Лишь только по краям бывшего длинного здания вывороченные бетонные блоки, по центру же мелкий бетонный щебень, проваленный в большую воронку.