Все дороги ведут к тебе
Шрифт:
Вскрикнув, я побежала к ближайшей группе деревьев и успела присесть за секунду до того, как полил дождь. К счастью, Клара предупредила меня о том, что на длинных переходах брезент обязателен. Я накрылась им и для верности натянула непромокаемую куртку, которую дал Роудс. Когда забарабанил град, я по-прежнему сидела под деревьями.
Но сохраняла оптимизм. Мне уже случалось пару раз попадать под град. Обычно он не затягивается, и этот раз не стал исключением.
Я снова пошла по тропе, превозмогая усталость и заставляя себя идти вперед. Дождь лил недолго, и тропа не успела превратиться в месиво, просто была сырой.
Я пересекла опасный участок и едва не ползком – тот самый гребень, на котором чуть не убилась в прошлый раз. И тут поняла, что до конца маршрута осталось не так много – максимум час пути. Я проверила телефон: прием был, и я отправила пару сообщений.
Первое – Роудсу.
Я: Добралась до гребня. Все хорошо. Напишу на обратном пути.
Затем отправила эсэмэску примерно такого же содержания Кларе.
И тут пришло сообщение от Эймоса.
Эймос: Вы пошли в поход одна? Я: Да. Добралась до гребня. Все хорошо.
Но не успела я перевести телефон в режим полета, как от него пришло новое сообщение.
Эймос: Вы в своем уме?
Все указывало на то, что придется немного здесь задержаться. Отдохнуть не помешает. Поэтому я плюхнулась задницей на ближайший валун и, решив, что пять минут ничего не решают, написала ему ответ.
Я: Пока да. Эймос: Я мог бы пойти с вами.
Я: Забыл, каково тебе было на семи км?
Я достала батончик мюсли и, глядя на небо, разом откусила половину. Откуда, черт побери, набежали тучи? Они, конечно, появляются нежданно-негаданно, но все же…
Пока я жевала, пришло другое сообщение.
Эймос: Нельзя было идти одной!!!
Он использовал восклицательные знаки.
Я была ему небезразлична.
Эймос: А папа знает? Я: Конечно. Я ему звонила, но он не ответил. Клянусь, все будет ок.
Доев батончик, я сунула обертку в продуктовый пакет, который использовала для мусора, и поскольку больше сообщений ни от Эймоса, ни от Клары, ни от кого-либо еще не поступило, поднялась с валуна. Вся нижняя часть тела молила о пощаде, но я продолжила путь.
Весь следующий час я была в полной заднице. Я думала, что нахожусь в хорошей форме и справлюсь.
Но я выдохлась.
Одна мысль о том, что придется идти назад, приводила меня в ужас.
Но я делала это ради мамы. Я была здесь и закончу этот маршрут, хоть ты тресни! И пусть это озеро будет самым прекрасным из всего, что мне случалось видеть.
Я упорно шла вперед.
В какой-то момент вдалеке сверкнуло что-то, напоминавшее зеркальную гладь, и я решила, что это озеро.
А между тем тучи продолжали сгущаться.
И снова полил дождь. Я достала мокрый брезент и укрылась под деревом.
Но на этот раз пятью минутами не обошлось.
Он лил минут двадцать или тридцать.
Как из ведра! А следом пошел град. И снова дождь.
От громовых раскатов сотрясались деревья. У меня зуб на зуб не попадал, а душа ушла в пятки. Я достала из кармана телефон и проверила прием. Его не было. Снеки, которые планировалось съесть у озера, я в основном схомячила по пути, чтобы не терять время. Получалось так, что, добравшись туда, мне придется сразу поворачивать назад.
Почти через час дождь наконец сменился моросью, и оставшиеся полкилометра показались мне пятнадцатью.
Особенно когда выяснилось, что это долбаное озеро – просто отстой.
Нет, оно было милым, просто… я ожидала чего-то другого. Вода в нем не искрилась и не была кристально чистой. Это было… озеро как озеро!
Я засмеялась, а затем захохотала как идиотка. Слезы наворачивались на глаза, а я покатывалась со смеху.
– Ой, мамочка! Так вот что означала волнистая линия!
Так себе. Она означала «так себе». Иначе и быть не могло!
Я ожидала кого-нибудь здесь увидеть, но кругом не было ни души. Те туристы продолжали путь? Маршрут к континентальному водоразделу, пролегающему гораздо дальше, ответвлялся от тропы, прилегавшей к этой.
Я снова засмеялась.
А затем села на мокрое бревно, сняла ботинки и съела яблоко, наслаждаясь его хрустом и вкусом. Вот мне награда! Я достала телефон, сделала селфи с долбаным озером и снова расхохоталась.
Больше – никогда!
Потом я сняла носки и пошевелила пальцами, вслушиваясь в окружающие звуки и стараясь уловить присутствие животных или людей, но все было тихо.
Через десять минут я поднялась, надела носки и ботинки, застегнула куртку, потому что после дождя сильно похолодало, а солнце скрылось, и пошла обратно.
Болело везде. Казалось, мышцы ног порвались в клочья. Икры того гляди откажут, а пальцы ног никогда мне этого не забудут и не простят.
Пережидая дождь, я потеряла темп, и теперь, судя по часам, из-за погоды и остановок отставала от графика на два часа. Трудности, которые я преодолевала, направляясь к озеру, на обратном пути увеличились стократно.
Твою ж мать, е-мое, срань господня! Брань сыпалась из моего рта, как горох из рваного мешка. Как вообще можно ходить таким маршрутом? Это было выше моего понимания. Казалось, я делала остановку каждые десять минут. Я просто падала от усталости, но шаг за шагом продолжала идти.
Прошло два часа. Как пережить еще три, я не представляла. Поглядывая на тучи, которые собирались снова, достала телефон и проверила прием.
Его не было.
Тем не менее я попыталась отправить несколько сообщений.
Первое было Роудсу.
Я: Задерживаюсь. Я в порядке. Иду назад.
Следующее, практически того же содержания, было адресовано Кларе.
Третье предназначалось Эймосу.
Я: Иду назад. Я ок. Погода дрянь.
Я оставила сигнал включенным в надежде на то, что телефон в конце концов подключится к вышке. Заряда оставалось восемьдесят процентов, и его, по моим прикидкам, должно было хватить. Я надеялась.
Было скользко. Камни опасно проседали под ногами, и это еще больше замедляло темп. Вокруг никого не было. В случае травмы рассчитывать мне будет не на кого.