Чтение онлайн

За неимением лучшего варианта, Максимилиан, Марта и Бонакорси решили считать, что де Вьенн зафрахтовал "Санта-Марию" до Марселя для себя и Максимилиана, а заодно он же был так любезен взять попутчицу с грузом и сопровождающим.

Во рту у Тона пересохло, но монах не попросил выплюнуть рис.

– Они поссорились?
– спросил монах.

– Судя по всему, нет. Де Круа очень заботился о раненом, на прощание даже охрану при нем поставил. И взял на себя его обязательства по сопровождению фрау Марты в Марсель.

– Зачем ей понадобились рыцари?

– На нее охотились разбойники. Несколько раз ее чуть не убили, даже напали на школу фехтования Кокки. Сеньор Антонио с Божьей помощью отбился.

– Ты помогал ей по любви или за деньги?

– Сначала за деньги, потом по любви.

– Точно по любви? У вас с ней что-то было?

– Все было, - ответил Тони и улыбнулся. От мыслей о Марте во рту появилась слюна.

– Сколько она тебе заплатила?

– Четыреста дукатов.

– Выплюнь рис.

Тони выплюнул рис в подставленную ладонь и положил в рот еще ложку сухого риса.

– Пока ее врет, - сказал монах губернатору, - Дальше.

– Дальше мы отплыли из Генуи. Ночью нас взял на абордаж "Зефир". Во время абордажа нас прибило к корсиканскому берегу...

– Какого черта?
– перебил монах, - Из Генуи в Марсель через Корсику?

– Я так понял, что ошибся рулевой или штурман. На этой "Санта-Марии" никогда нет нормальной команды.

– Слышали, знаем. Дальше.

– Тодт, как всегда, победил.

– Кто убил капитана "Зефира"? Тодт? Говорят, он не берет пленных.

– Никто его не убивал. У капитана была отрублена рука, и его взял под защиту де Круа. Потом он пришел в себя, вышел на палубу, свалился за борт и утонул.

– Не верю, - ответил губернатор.

– Воля Ваша, - поклонился Бонакорси и обернулся к старшему монаху, - Давай руку.

– Подожди. Еще раз повтори со всеми подробностями, как он упал и почему его не вытащили.

– Я осматривал его рану. Правая рука отрублена на ладонь ниже локтя, кость треснула, рана по живому мясу залита кипящим маслом. Сильный жар и общая слабость. Я видел, когда он вышел на палубу и упал за борт. Рядом никого не было. А не вытащили его, потому что он пошел на дно сразу. Бульк и все, как камень.

– Плюй.

– Тьфу.

– Локоть подними.

Тони поднял локоть, и монах сунул пальцы ему подмышку.

– Глаза не бегают, рис мокрый, пульс нормальный, ладони не потные, пота совсем нет. Не врет. И сходится с тем, что мы узнали в тюрьме.

– Что вы узнали?
– спросил губернатор.

– Хорошо, что хотя бы один человек из команды оказался достаточно умен и разговорчив. "Санта-Марию" зафрахтовал французский рыцарь, причем не тот, который пришел на следующий день. Тодт специально ходил с де Круа, чтобы убедиться, что тот, первый, рыцарь действительно не перенесет морское путешествие. Потом с де Круа прибыли еще вещи и пассажиры. Но те ящики, которые на выгрузке в нашем порту оказались собственностью фрау, лежали в трюме до появления де Круа.

– А Корсика?

– Рулевой и старпом - корсиканцы. Тодт привез их из Лавиньи. Я думаю, они умышленно повели корабль туда.

– Тогда как "Зефир" их нашел?

– Наверное, просто шел за ними от Генуи.

– Ради денег?

– Или у Морского Кота были личные счеты с де Круа. Но я бы на это не поставил, Ваша светлость. Когда рыцари сводят счеты, им хватает поединка. Даже и не судебного. Я так прикинул, у фрау от двадцати до сорока тысяч дукатов. Это стоит абордажа.

– Погнался за звонкой монетой?
– губернатор задумался, - Пожалуй, он мог.

– Этот нам еще нужен?
– спросил монах.

– Я бы поверил, что все так просто, - ответил губернатор, - Рыцари защищают даму от разбойников и пиратов. Но де Вьенн, а с ним и де Круа прибыли в Геную не для того, чтобы спасать дам. Мы знаем, что де Круа встретился с коннетаблем и возвращается в Геную по его приказу. Давай зададим еще один вопрос.

Монах снова взял Тони за руку.

– Ты работаешь на де Круа? Какие у вас отношения? В глаза мне смотри!

– Клянусь, что не имею и не имел обязательств перед де Круа, - честно ответил Бонакорси и машинально дернул правой рукой, чтобы перекреститься, - Два года назад я вправлял ему нос на турнире в Ферроне, и на этом все. В Генуе я только помогал фрау Марте, с рыцарями она договаривалась без меня.

– Не врет, - подтвердил монах, - Куда его, Ваша светлость?

– Скажи-ка, Тони, как ты относишься к тому, чтобы вывезти из Генуи существенно больше золота?
– спросил губернатор, - Ты понимаешь, о чем идет речь?

На свою беду, Тони понимал. Обмануть монаха он уже не мог, чуть больше пота или пульса и провал.

– Речь идет о деньгах королевы-матери, Луизы Савойской, Вашей сводной сестры, Ваша светлость?
– ответил Бонакорси, - О тех средствах, которые Его Величество обещал Милану, но передумал?

Губернатор встал, заложил руки за спину и нервно прошел по комнате от стены до стены.

– Де Лаваль, жалкий бастард, разболтал всему миру про мудрое решение Его Величества и умер. Де Вьенн был послан в Геную, чтобы найти эти деньги, тогда еще не зная, что Его Величество счел нужным почтить свою мать, а не брата своей шлюхи де Фуа. Поскольку де Вьенн гончая короля, а не гончая де Фуа, как только он это узнал, его миссия закончилась. А вот Шарль де Бурбон, у которого очень некстати личный конфликт с Ее Величеством, вполне мог посчитать, что получить от Его Величества прощение легче, чем благословение. Забрать золото себе, отвоевать Милан обратно и рассчитывать на благосклонность Его Величества в деле о наследстве Бурбонов.

– Не исключено, - почтительно согласился Бонакорси.

– Я не вижу других причин, почему де Круа после встречи с коннетаблем срочно собрался обратно в Геную, - жестко сказал губернатор, - Золото Ее Величества должно быть вывезено в Марсель в звонкой монете, а не вложено в Генуе или где там еще будут предлагать наши друзья, и не отправлено в Париж какой-то еще дорогой иначе, чем через Марсель. Если бы все пошло по плану, оно бы было уже здесь, но один наш слишком дорогой друг все несколько усложнил. Предложил сестричке несколько увеличить ее средства, если она согласится хранить их в Генуе до завершения конклава. Предложил - это мягко сказано. Поставил ее перед фактом. Взял в заложники триста тысяч, хитрый торгаш!

– Что-то изменится, когда выберут Папу?
– с поклоном спросил Бонакорси.

– Все изменится. Генуе категорически не нужен сейчас французский гарнизон, и если я его отправлю, а кроме меня некому, то нашего "заложника" мы больше не увидим. Если Папой станет Помпео Колонна, то Генуе ничего не грозит, Генуя без французского гарнизона сдается без потерь и освобождает "заложника". Если Папой станет кто-то другой, то Просперо Колонна наступает на Геную. Тогда мне придется спасать Геную за счет Его Величества, иначе "заложника" убьют.