Чтение онлайн

Убедившись, что все идет по плану, Марта от имени Маркуса написала письмо Тарди. Инструкцию по выдаче вклада наследнику, которую ей читал Тарди, когда-то давно писала тоже она, под диктовку Маркуса.

"Глубокоуважаемый сеньор Альфонсо Тарди, я высоко ценю Ваш подход к исполнению наших договоренностей. К сожалению, обстоятельства требуют от меня считаться мертвым. С огорчением вынужден признать, что я недооценил Вашу добросовестность и недостаточно хорошо подготовил свою юридическую смерть. Поэтому я предлагаю встретиться лично, в вечернее время и вне Банка, чтобы не раскрывать свои обстоятельства широкой общественности. В настоящее время я намерен закрыть вклад, и мне нужна наличная монета для некоторых целей. Но оформить это следует как выдачу наследства. Не берите с собой золото. Я подтвержу свою личность, после чего Банк выдаст переводной вексель моей официально вдовствующей супруге Марте, как если бы она официально получала наследство. Монеты следует отсчитать и сложить в ящики, чтобы на следующий день после встречи упомянутая Марта с сопровождающими смогла их получить по векселю.

Искренне Ваш Маркус Крафт.

Сожгите это письмо"

Тарди отправился с письмом к представителям двух семей, имевших заметный вес среди акционеров Банка. С основания Банка по текущий момент представители славных семей Адорно и Фрегозо решали наиболее важные вопросы банковской деятельности, хотя за стенами Банка их родственники сражались за власть друг с другом, с прочими семьями и с французами.

– Я его не помню, - сказал Адорно, - но Вы клянетесь, что эта Марта его жена?

– Клянусь, - сказал Тарди, положив руку на Библию, специально для этих целей присутствовавшую на столе, - Я помню ее еще с того раза, и она, знаете ли, почти не изменилась. Настолько хорошо подделать живую женщину с крайне оригинальными внешними данными? Нет, не верю. К тому же, она показала тот самый перстень и правильно назвала слово.

– Сколько там денег?
– спросил Фрегозо.

– Два опечатанных ящика, оцененные в десять тысяч каждый и сумма, эквивалентная восемнадцати тысячам пятьсот двадцати трем золотых флоринам.

– Я бы не хотел отдавать восемнадцать тысяч флоринов ни под каким предлогом, - сказал Фрегозо, - если есть хоть какая-то зацепка, надо ее использовать.

– В худшем случае он придет сам, как вкладчик, и попросит свои деньги, - сказал Тарди, - но в чем разница? И так, и этак он принесет слово, перстень, жену и себя. Заберет деньги. Да, мы осложним ему жизнь, заставив объявить миру, что он не умер. Но что мы с этого будем иметь, кроме того, что поссоримся на ровном месте с очень опасным человеком? Мы, конечно, можем сказать вкладчику в лицо, что он это не он, но после этого все остальные вкладчики побегут забирать свои деньги.

– Верно, - сказал Адорно, - если он хочет оформить как наследство, то оформим как наследство. Я не сторонник грабить вкладчиков по надуманным причинам. Особенно тех, кто может отомстить.

– Ну ладно, - сказал Фрегозо, - На самом деле, мне эта идея все равно не нравится, но я не могу придумать более выгодный для нас вариант. Я оставлю за собой право вето в любой момент. А лучше всего уговорите его перевести деньги куда ему на самом деле надо, не перемещая золото. Банк отлично устроит, если золото перейдет со счета на счет, оставаясь в нашем подвале. Альфонсо, я настаиваю! Вы окажете Банку большую услугу в этом случае!

– Это не в моей власти, но я сделаю, что смогу, - согласился Тарди, - тогда я даю ответ, что мы встречаемся через неделю.

– Да. И возьмите с собой еще хотя бы одного человека, который видел живого Маркуса.

– Я знаю двух. Оружейник Содерини и живописец Горгонзола.

– Содерини, - переспросил Фрегозо, - Который "смерть французским оккупантам"?

– Он самый.

– Нет. Ни в коем случае.

– Он и сам бы отказался.

Причина, по которой Содерини и его чересчур патриотичные единомышленники отказались бы от сотрудничества с Банком, была понятна всем. Дож Оттавиано ди Кампофрегозо не только признал власть над Генуей французского короля, но и принял по совместительству должность французского губернатора - главного оккупанта. Банк же считался плотью от плоти Генуи, и возглавляли его те же семьи Адорно и Фрегозо, которые боролись за власть в Генуе, стараясь при этом не навредить местной экономике.

– Горгонзоле я бы тоже не доверял, - сказал Адорно, - Он не генуэзец и вообще слишком яркая личность.

Тарди развел руками, как бы соглашаясь и перекладывая ответственность на вышестоящих.

– Найдите кого-нибудь еще, - завершил Фрегозо, возвращая ответственность на нижестоящего.

Получив из Банка согласие на встречу, Марта радостно рассказала об этом Горгонзоле. Тот выслушал и потребовал продолжить подготовку. Сцену, где Марта и Маркус будут разговаривать с Тарди, следовало отрепетировать как хороший спектакль. Бонакорси надел костюм Маркуса, включая маску.

– Плохо! Ужасно! Позор!
– так оценил Горгонзола третью попытку. Первые две через пару минут заканчивались "Не верю!".

– Что-то не так?
– спросила Марта, уже понимая, что вообще все не так.

– Сама-то как думаешь? Тони почти как Маркус, но не рядом с тобой. У него все-таки есть некоторые способности к лицедейству и подражанию. То он цирюльник и зубодер, то лейтенант стражи, то самый настоящий дипломированный врач с фальшивым дипломом, то вдруг Маркус. А ты, Марта, всю жизнь "фрау Профос".

– Я и сейчас должна быть "фрау Профос". Что не так?

– Ты на него смотрела не так. Настоящего Маркуса ты любила и одновременно боялась. Ты пылинки с него сдувала и была готова, что сейчас из-за угла выскочат враги, и он начнет стрелять. Никто не скажет, что вы с Тони муж и жена. Ты держишься в шаге от него. И ведешь себя так, будто тут ты главная. Ты хотя бы платье могла надеть поскромнее?

– Нет. У меня давно уже все платья новые.

Горгонзола тяжко вздохнул.

– Тони!

– Да?

– Положи руку ей на задницу.

Тони неохотно протянул руку в сторону Марты. Едва почувствовав прикосновение, Марта вздрогнула, как от удара молнией, и отстранилась.

– Н-да... Кстати, - Горгонзола подошел к Марте и продолжил, медленно обходя вокруг нее, - представь, что я банковский клерк.

– Представил.

– Хвать!
– и живописец ущипнул Марту за бок.

– Ай!- вскрикнула Марта.

– Что ай? А, "герр Профос"? Как Вы объясните это "ай"? Тони, у тебя даже рука не дернулась. Что бы сделал Маркус, если бы какой-то свинтус ущипнул его жену?

– Убил бы его, наверное, - неуверенно ответил Тони.

– Наверное? Маркус убил бы его быстрее, чем тот успел бы хрю сказать.

– И мне тоже надо бы было его убить?

– Ох... Марта была его величайшей ценностью. У него бывало много ружей, пушек, клинков, лошадей, командиров, нанимателей, побед, но на всю жизнь только одна жена. По пути в Геную в прошлый раз он потерял всех, но привез золото и Марту. Посмотри на цепь у нее на шее. Думаешь дорого? Нет, это для него ерунда. Это как будто у него уже есть сто пятьдесят фунтов золота, и он туда же еще скромный фунт добавил.

Горгонзола почесал затылок и резюмировал:

– Делайте что хотите, но идти в таком виде в Банк это самоубийство. Лучше напишите другое письмо и отмените встречу или перенесите ее куда-нибудь.

– Завтра Просперо Колонна возьмет Милан, а послезавтра Геную, - ответил Бонакорси, - у нас остались считанные дни, пока еще можно получить деньги и спокойно унести ноги.

– Тем более. Вы не успеете.

– Мы успеем, - твердо сказал Бонакорси.

– Тогда репетируйте. Удачи.

Горгонзола вышел.