Чтение онлайн

– Французский рыцарь грабит вкладчиков, забирающих свои деньги?
– ужаснулся Бонакорси.

– Ничего, что он покрывает контрабанду пряностей?
– спросил Фредерик, который с сегодняшнего дня перенес де Вьенна из друзей семьи во враги семьи.

– Марта, как он сказал тебе, почему хочет арестовать тебя и золото?
– спросил Бонакорси.

– Придумал, будто мы с Францем шпионы и что я убила Франца за какие-то шпионские дела. Хотя какое ему дело до того, что происходит не во Франции?

– А за что на самом деле?
– спросил Фредерик.

– Он мне изменил.

Фредерик удивленно фыркнул.

– Если бы каждая женщина, которой изменяет муж...

– Да что вы все, сговорились?!
– закричала Марта.

– Ладно-ладно, мне-то какое дело, - примирительно поднял руки Фредерик.

Марта замолчала.

– Не хотите говорить - не говорите. Дяде Максимилиану он все равно никогда не нравился.

– Черт бы вас всех побрал, - выдохнула Марта.

Все немного посидели и подумали о своем. Паузу прервал Бонакорси.

– Когда мы с Никколо и Маэстро уезжали от сан-Донато, я дал монетку мальчишке и попросил проследить, куда поедет фургон, который оставался во дворе. Незадолго до Вас, мессир, парень прибежал сюда и сказал, что проследил фургон до ворот французской портовой таможни. Он еще вертелся и просил денег за каждое слово. Я скормил ему монету за монетой половину флорина серебром, и выяснил, что фургон охраняли французские солдаты во главе с рыцарем, а за ними кроме моего мальчишки следил какой-то матрос.

– Какой еще матрос?
– спросила Марта.

– Матрос потом побежал в кабак "У святого Лаврентия", что напротив собора. Пробыл там совсем немного и побежал на корабль. На "Зефир", это новая и очень быстрая бригантина генуэской постройки. А принадлежит она капитану Габриэлю, также известному как Морской Кот.

– Зачем такой крюк?
– удивился Бонакорси, - Ближе к порту кабаков не нашлось?

– Это не он, случайно, был рыцарем чести на турнире в Ферроне?
– уточнил Фредерик.

– Он самый, - ответила Марта, - И я видела его с какими-то вооруженным людьми в толпе, которая смотрела на поединок на улице сан-Донато.

Фредерик встал с кресла и возбужденно заходил по комнате.

– Во-первых, нам надо завтра же собрать банду, проникнуть в Борго-Форнари и освободить дядю Максимилиана.

– Что?
– удивленно переспросил Бонакорси.

– Он арестован, - сказала Марта, - И вы с ним рыцари короля Франциска.

– При чем тут Его Величество?
– спросил Фредерик, - Это наше с де Вьенном частное дело. Он ограбил и заточил дядю Максимилиана, значит, он первый начал войну. Теперь моя очередь.

– Войну?
– Бонакорси удивился еще больше, - Разве войну начали не король Франциск с императором Карлом?

– Вы что, не знаете, что рыцарь может вести свою частную войну?
– возмутился невежеству доктора Фредерик, - Дядя Гёц только на моей памяти вел войну с архиепископом-курфюрстом Майнца Альбрехтом Бранденбургским, с имперским городом Вормсом, с герцогом Лотарингским и с ландграфом Гессенским.

– Извини, Фредерик, но ты пока еще оруженосец, - сказала Марта.

– Ко мне переходят обязанности старшего в семье на то время, пока старший не в состоянии их выполнять. Я должен защищать честь семьи.

– Но ты хочешь объявить войну королю Франции. Это не слишком?

– С какой стати? При всем уважении к Его Величеству я объявляю войну презренному раубриттеру и его сообщникам, которые беззаконно ограбили и заточили в темницу дядю Максимилиана.

– Но де Вьенн имеет положение и должность. Разве не стоит хотя бы попытаться решить вопрос через высшие инстанции?
– спросил Бонакорси.

– Какие? Король далеко, а губернатор Генуи не входит в командную вертикаль де Вьенна. Не усложняйте, это не политика, это личное.

– Хорошо, - сказала Марта, - Но, когда уже идет война между королем и императором, разве не следует хотя бы спросить разрешения у старших?

– Если я сейчас пойду в любую местную церковь и скажу, что намерен побить каких-нибудь французских оккупантов, я не то, что разрешение, я благословение получу, прощение и отпущение!

– У вас в семье все такие?
– спросил Бонакорси.

– Папа и дядя Максимилиан дипломатичные. Как дедушка, - ответил Фредерик.

– Дядя Максимилиан дипломатичный?
– удивился доктор.

– Еще какой! В Швайнштадте на него напали швейцарцы. Он соблазнил богатую даму и перекупил швейцарцев на ее деньги. Потом, правда, пришлось на ней жениться, но жениться и так бы когда-нибудь пришлось. А в Ферроне толстяк Нанни при мне удивлялся, как дядя Максимилиан смог устранить несколько своих врагов, лежа раненым. Вы же оба из Ферроны, должны знать эту историю.

– Оно, конечно, все так...

– Вот. А я не такой, я в родню по маминой линии. Дядя Гец бы на месте дяди Максимилиана вызвал бы главных врагов на переговоры, взял их в заложники и еще бы выкуп потребовал. Все говорят, "не будь, как дядя Гец", а я говорю, что буду!

– Хорошо, - Марта не стала спорить, - Но на какие средства ты наймешь банду, чтобы штурмовать замок? Ты видел этот замок?

– Завтра найдем людей, которые видели, - ответил Фредерик, - А средства, как мы теперь знаем, лежат на складе французской таможни. Если тебе, Марта, еще дорого твое наследство, то нам вместе самое время его получить. Но наша с дядей доля становится больше. Как минимум, ты заплатишь за штурм Борго-Форнари.

Фредерик уже осознал себя, как будто он не просто благородный человек, а временно исполняющий обязанности аж целого главы семьи. По совместительству он же главная боевая единица. Вспомнив дядю Геца, он отказался от участия равноправной стороной в заговоре, принял на себя командование и перешел на ты.

– А таможню мы с кем будем брать?
– спросил Бонакорси, - Никто же в долг не поверит.

– Смерть французским оккупантам!
– ответил Фредерик, - Сходим к Содерини, а уж он-то должен знать, кто тут не прочь пограбить французскую таможню. И оружие у него найдется.

– Фредерик, это каменный дом, полный солдат, - сказала Марта.

– Там всего один рыцарь, он толстый и старый, - ответил Фредерик,- Солдат там не так уж много, человек тридцать-сорок. Ночью зайдем внутрь, разгоним охрану и спросим де Тромпера, где наше золото.