Чтение онлайн

– Я работаю на них! – взбесился Хендрикс. – Если бы мне платили приличный оклад… – прокричал он голосом достаточно громким, чтобы его услышали в дальнем конце двора.

– ..вы бы делали то же самое, – закончил Джо.

– Не обязательно, Джо, – примирительно сказал Том. Он умел улаживать назревающие ссоры. – Все жульничают, но обычно лишь потому, что иного выхода нет при нашей-то жизни…

– Ладно. – Хендрикс быстро успокаивался. – Забудем об этом.

– Не обманывайте себя, – ответил Джо. Он все еще был серьезен. – При нашем положении, – продолжал Джо, – мы бы могли получить все, что захотели. Но мы сдерживаем себя…

Хендрикс рассмеялся, а Том задумчиво посмотрел на Джо. Тот уныло воззрился на Хендрикса: он думал о том, с каким удовольствием оштрафовал бы его.

Единственный способ, которым можно взять кого-либо в том месте, где много его друзей, это взять его быстро. Таким местом было кафе на улице Макдугала в Гринвич Вилледж – пристанище различного рода подонков, и в час ночи в субботу там развлекалось полно народу: студенты, туристы, местные жители, хиппи, временно остановившиеся в городе, – в общем, как раз те, кто не любит полицейских.

Эд ждал на улице, у входа. В самом крайнем случае я бы заставил Лэмбета бежать, и он попал бы прямо в руки Эду.

Лэмбет сидел за столиком в правой части зала, именно там, где указал нам информатор. С ним было еще четыре человека – двое мужчин и две женщины: в левой руке он держал смятый носовой платок, которым все время вытирал нос. Либо он был простужен, либо нюхал кокаин: большинство распространителей наркотиков рано или поздно начинают пробовать бесплатно то, что продают.

Я остановился у него за спиной и наклонился.

– Лэмбет?

Когда он обернулся, я увидел, что глаза у него затуманенные и красные. Это могло быть и от простуды, но скорее из-за героина.

– Да? – произнес он.

Что бы там ни показывали в кино, детектива в штатском узнают не сразу.

– Полиция, – произнес я очень тихо, чтобы расслышал только он. – Следуйте за мной.

– Не хочется, приятель, – развязно ухмыльнулся он и снова повернулся к своим друзьям.

На нем была кожаная поддевка с оборками. Я сдернул поддевку ему на руки, сковав, словно смирительной рубашкой. В следующую секунду я приподнял его и выбил стул.

Никто не способен реагировать быстрее своего собственного тела. Если бы он просто скользнул в тот момент на пол, он бы вырвался из моих рук. Возможно, успели бы вмешаться его друзья или кто-нибудь из посторонних. Но его тело среагировало автоматически: ноги подогнулись, помогая ему встать, и в то мгновение, когда Лэмбет обрел равновесие, я повернул его к двери и повлек на улицу со всей возможной быстротой.

Он завопил и попытался увернуться в сторону, но я сжимал его и одновременно толкал. Дверь была закрыта, но открывалась наружу, я открыл ее головой Лэмбета. Мы вышли так быстро, что ни у кого не было времени среагировать нужным образом.

Лэмбет все еще пытался упираться, когда мы были уже на улице. Там стоял Эд, и наш «форд» ждал прямо перед кафе. Я не замедлил движения, а напротив, с разгону шмякнул Лэмбета о борт машины. Я хотел вышибить из него желание и волю к сопротивлению. Потом оттащил его на фут или два и снова приложил о машину – на этот раз он обмяк и вроде бы успокоился.

Эд был рядом, держа наготове «манжетки». Я отпустил подевку, выкрутил руки Лэмбета назад, Эд защелкнул наручники и открыл заднюю дверцу «форда».

Я подводил Лэмбета к дверце, чтобы впихнуть его в машину, когда кто-то похлопал меня по локтю и женский голос произнес:

– Офицер!

Я оглянулся и увидел пожилую женщину-туристку в красно-белом цветастом платье и с соломенной сумочкой. Вид у нее был сердитый.

– Вы абсолютно уверены, что было необходимо прибегать к насилию? – спросила она.

Друзья Лэмбета могли появиться в любую минуту.

– Не знаю, леди, – ответил я. – Я иначе не умею.

Затем я пинком усадил Лэмбета в машину и последовал за ним.

Эд закрыл за мной дверцу и сел за руль. Мы отъехали в тот момент, когда дверь кафе распахнулась и начали выбегать люди.

Лэмбет скорчился на правой стороне заднего сиденья, словно побитый пес. Я усадил его как следует. Он выглядел ошарашенным и что-то бормотал, но я не мог разобрать, что.

– Том! – произнес Эд. – Похоже, в твоем досье появится еще одна жалоба.

Я посмотрел на него: он показывал в зеркало заднего вида – там, очевидно, что-то происходило.

– Почему? – спросил я.

– Она записывает номер нашей машины.

– А я скажу, что виноват ты.

Эд хмыкнул, мы свернули за угол и направились в город.

Когда проехали пару кварталов, Лэмбет вдруг сказал:

– У меня болят руки, приятель.

Я внимательно посмотрел на него. Он пришел в себя и теперь явно мыслил логично. Простуда так быстро не проходит.

– Не суй в них иголки, – посоветовал я.

– При таких наручниках, приятель, – возразил он, – мне и дыхнуть больно.

– Извини, – сказал я.

– Может быть, снимете?

– В участке.

– Если я дам слово чести, что не попытаюсь…

Я рассмеялся ему в лицо:

– Забудь об этом.

Он злобно глянул на меня, а потом печально улыбнулся.

– Правильно. Ни у кого здесь нет больше чести, правда?

– Судя по тому, как я искал ее в последний раз, нет.

Секунд тридцать или около того он извивался и наконец нашел более удобное положение: перестал двигаться, вздохнул успокоенно и стал смотреть на город, проносящийся за окнами.

Я тоже успокоился, но не очень. Мы ехали без сирены и мигалки в зеленой машине без опознавательных знаков и поэтому двигались в общем потоке. Если нет особой причины поднимать шум, этого лучше не делать. Однако нам регулярно приходилось останавливаться у светофоров, и я не хотел, чтобы Лэмбет внезапно решил выпрыгнуть из машины и сбежать в наручниках Эда. Дверь была заперта, арестованный казался спокойным, но тем не менее я не ослаблял внимания.

Понаблюдав минуты три-четыре мир за окном, Лэмбет вздохнул, посмотрел на меня и сказал: