Чтение онлайн

Дрова весело потрескивали, испуская приятный аромат, перед камином стояли два больших ушастых кресла, одно из которых он предложил своей спутнице.

— Дешевыми и вульгарными их делают сами герои, своими поступками и своим отношением, — он подал ей плескавшуюся в бокале янтарную жидкость.

Она молча приняла хрустальный бокал. Понюхала, поболтала, пытаясь отогреть своими руками, хотя перчаток так и не сняла. Как и свое манто. В жарко натопленной комнате это было странным. Даже не расстегнула верхней пуговицы.

Он же, напротив, снял мундир и остался в тонкой шелковой сорочке с золотистой набивной вышивкой. Поправил и без того идеально сидящие запонки в форме морских звезд. Подавая ей коньяк, отметил и уставшее изможденное лицо с тонкой, цвета морозного утра кожей, и нереальную худобу. Ее даже самый большой любитель очень и очень стройных дев не назвал бы стройной — скелет, обтянутый норковым жакетом. Тонкие волосы небрежно собраны сзади в обычный пучок.

Она почему-то притягивала взгляд к себе, хотя смотреть было не на что, да и неприятно. Она это почувствовала, но не смутилась.

«Как и на меня. — Эта мысль еще больше его развеселила. — Болеет или недавно встала с постели, но все равно еще болеет», — привычным оценивающим взглядом мужчина отмечал и другие особенности своей новой знакомой.

Ледяная роунгарри из старого рода, но что-то с ее родственными связями не так. Не чувствовались нити, питавшие ее жизнь и дававшие ей силу и защиту. «Поэтому, вероятно, и болеет, в лучшем случае».

— За что вас изгнали? — она пригубила пахучую жидкость, глядя в огонь. Коньяк, наконец-то, разогрелся и начал источать свой неповторимый аромат.

Он не ожидал подобного вопроса, она застала его врасплох. Он-то думал, что… Впрочем, теперь неважно что он думал. Ее огромные темные глазищи, так выделявшиеся на худом лице с тонкими чертами, смотрели на него, даже сквозь него. Ему на миг почудилось, что на него смотрит существо из иных миров, иной Вселенной, с которым никто, даже бывалый раайэнне, не сталкивался.

— Эмм…, - он не сразу нашелся, что ответить. Вдруг идея обмена грустными историйками перестала казаться такой уж замечательной. Что за байки могут быть у существа с другой планеты?

— Вы хотели провести такой чудесный вечер за печальными историями? Разве нет?

— Рассчитывал на то, что придется поведать историю со шрамом.

— О, разве она печальная? Вы остались живы и это, бесспорно, большая удача. Как бы то там ни было, печальным такое событие не назовешь. Но если Вы передумали… — да, она неплохо считала перемену в его настроении, — не буду настаивать.

Поставив бокал на каминную полку, она поднялась с кресла.

— За убийство.

Она ошарашенно взглянула на него.

— Да, вы не ослышались, меня и всю мою семью клан изгнал за убийство.

— Вот как? Изгнать раайэнне за убийство все равно, что роунгарра — за то, что он хорошо зарабатывает и любит деньги, гном — роет да кует, а человек совершает глупости…

Он промолчал, а она и не ждала ответа. И снова удивила его. Вместо расспросов за что и почему, привычных слов жалости или формального сочувствия, деловито спросила:

— И куда вы теперь?

— В Обитель Отверженных, или Изгнанных. Не самое приятное место.

— Надолго?

— Не могу сказать, оттуда из изгнанных еще никто не возвращался по собственной воле.

Больше она ничего не спрашивала. И он был этому несказанно рад. Собеседником она была ненавязчивым и нелюбопытным.

Какое-то время они сидели молча, потягивая коньяк. Тут в ее левой руке что-то блеснуло. Мелкая монетка из красноватого металла.

— Возьмите.

— Что это?

— Золото Драконов. На удачу.

И правда, на одной стороне монеты красовалась распахнутая пасть красного дракона, изрыгавшего пламя, а другая была пуста. Абсолютно ровная поверхность. Ничего. Красная монета с одной стороны, черная — с другой. Черный цвет был густым и маслянистым, подрагивая при свете каминного огня, казалось, он сейчас стечет с монеты.

— Наши легенды говорят, что золото Драконов, вернее, то, что мы сейчас так называем, пришло вместе с Безначальными, еще до освоения Ран-Тарра. Артефакт Безначальных, который принял близкую и понятную нам форму — форму золотой монеты — приносит процветание, если был отдан добровольно. Не знаю, как обстоят дела с удачей в вашей обители, но бедствовать там вы точно не будете.

Мужчина рассматривал необычную монету, то и дело поглядывая на свою собеседницу. Она неожиданно замолчала и откинулась на кресло, поежилась, глубоко вздохнула, ее снова начинало знобить. Если озноб усилится, она начнет леденеть, и неизвестно чем это все закончится. Застыть в кресле ледяной статуей ее совсем не прельщало. Особенно не в своем.

Все это не укрылось от внимательного взгляда раайэнне.

— Вам нехорошо?

— Не очень, пожалуй, я пойду к себе. Доброй ночи, — она слабо улыбнулась, снова порываясь встать. И снова ей это не удалось.

— Останьтесь, прошу вас. Закажу горячего чая и принесу плед. Правда, мне не трудно.

Он быстро встал, вышел в соседнюю комнату и через доли секунды вернулся с большим шерстяным пледом. Ни слова не говоря, укутал ее ноги и подбросил дров в камин. Затем подергал за бархатный шнурок на стене, дал подошедшему ночному портье указания. Движения были точными, ни одного лишнего. Оперативность восхищала. Военный, несомненно, привык ко многому.

Он снова сел в свое кресло и взял ее за руку:

— О наших способностях Вы наслышаны.

Она отвела глаза, пытаясь выдернуть руку.

— Как изгнанник я был лишен части силы, но, чтобы помочь Вам, того, чем я владею сейчас, вполне хватит. Ведь Вы больны. Просто снимите перчатку и дайте мне руку.

— Не стоит тратить Ваши силы на меня, они Вам еще пригодятся, куда бы Вы ни собирались. Я болею, это так, но я поправляюсь, правда.

Раздался стук в дверь. Она облегченно вздохнула, когда он, нехотя, но все же выпустил ее руку, чтобы встать и открыть дверь.

Ночной портье привез целый столик, накрытый желтой ажурной скатертью и уставленный разными тарелками. Горячий чай, вероятно, затерялся где-то там, среди крышек и тарелок. Пахло вкусно.

За окном злобствовал ливень. Но двойные рамы не пропускали влагу, а плотные портьеры приглушали звуки. Только по раскатам грома можно было понять, что океанский шторм разыгрался не на шутку.

— Поужинаете со мной, — он не спрашивал, а утверждал, расставляя тарелки и элегантно раскладывая приборы.