Чтение онлайн

Она вопросительно посмотрела на близнецов. Те, понимая, о чем идет речь, кивнули.

— Мы поможем с выбором.

Глаза присутствующих эльфов загорелись драконьим пламенем. Мирэйн проворчал под нос, что только ради такого подарка, здесь соберется толпа болванов и кретинов, ничего не умеющих и не знающих о Зиме.

Наимил, поправил завязанный сложным тугим узлом ярко-желтый платок с вышитой красной птицей, несущей в клюве цветок хризантемы, веско добавил:

— Сперва обеспечим костюмами всех, кто планировал оставаться на Зимние Жатвы. Потом всех остальных. Предлагаю обсудить ваше счастливое возвращение, — обратился он к членам отряда, — после проведения праздника. — Завтра и в последующие дни, — бросив мимолетный взгляд на роунгарри, — продолжил он, — у нас будет много работы. А пока, отдыхайте.

Даже несмотря на усталость, Эррнгрид не могла не заметить, как преобразился Аккелон к празднику. Замок, уловив намерение своих обитателей, старался помочь, как только мог. Каждая башня Замка светилась цветами того эльфийского клана, которому была отведена под гостевые.

Яблоневый сад цвел и плодоносил одновременно, зеленые лабиринты внутренних двориков были усеяны маленькими голубенькими и розовыми цветочками. Нежный голубой и розовый свет заливал и окрестности, выводя изгибы главной дороги, по которой проедут гости.

Большую часть строительных лесов разобрали, но те, которые были не разобраны, были накрыты огромными полотнищами с вышитым серебряными нитями белым светилом в середине.

Помимо этого в саду, на крепостной стене и вокруг замка были разбросаны изящные палатки и пагоды с товарами, оружием, непортящимися закусками. Запахи сбивали с ног, кружа вокруг Рэнни веселым хороводом. Невозможно было не поддаться очарованию места и предвкушению празднества. В толпе она искала и не находила Джуно.

Остановившись перед входом внутрь, она еще раз оглядела эльфов. Нет, его не было.

— Он у меня, с Рилинном. — Оказывается, Дора шла за ней все это время и наблюдала.

Рэнни молча на нее уставилась. Ее подруга похорошела. Глаза блестят, толстая коса оплетает голову, едва заметный румянец окрашивает скулы.

— С Рилинном?

— С тем пятилетним карапузом, которого сперва ты подобрала в шойкуне, потом Джуно.

Обе замолчали.

— С возвращением, — Доралисс порывисто ее обняла. Эррнгрид, не привыкшей к эмоциональным реакциям, ни своим, ни чужим, сделала попытку отстраниться, но Дора держала ее крепко.

— Ну, все, я этого не люблю.

— Слушай, может, тебя твои ледяные драконы не учили, но если тебя обнимают, надо обнимать в ответ.

— Серьезно? Ни разу о таком не слышала.

Обе рассмеялись, отпуская напряжение прошедших дней или прошедшего дня.

— Вы славно потрудились.

— Славно?! Это все, что ты можешь сказать?! — разгорячилась Дора. — В Аккелоне древних владык можно принимать.

— Да, это все, что могу. Пока. Свою оценку дам по вырученным денежным средствам.

— Почему нельзя продать яйцо? Мы бы с лихвой покрыли эту сумму.

Эррнгрид напряглась, не могла она это объяснять то, что лишь чувствовала.

— Золото драконов приносит удачу и процветание только драконам, если не оговорены особые условия. Если скажем, так случилось бы, хотя мне трудно вообразить обстоятельства, при котором это стало бы возможным, что у роунгарров возник огромный долг, то мы бы не колебались ни минуты и продали яйцо, чтобы из вырученных денег покрыть долг.

Но для раайэнне и других эльфийских кланов такая операция невозможна и губительна. Это не только не закроет долг, но ускорит банкротство клана.

Доралисс слушала, выпучив глаза, остренькие кончики ушей ощутимо подрагивали.

— Но почему?

Эррнгрид пожала плечами. Об этом никто никогда не кому не говорил, она могла лишь догадываться.

— Думаю, это связано с созданием Ран-Тарра Безначальными, если верить легендам и слухам. Они заложили определенные правила для каждого клана и каждой сферы жизнедеятельности. Финансовая сфера целиком принадлежит роунгаррам, в ней царят такие порядки.

Нарушая их, ты вступаешь на путь краха и нищеты, до физической смерти это обычно не доводит, это не наша зона ответственности, но ведь и в разорении нет ничего хорошего. Можно ли назвать такую жизнь жизнью?

— Это поэтому не стоит у драконов ничего брать даром?

— В том числе.

Дора тяжко вздохнула.

— Вот уж…

— И не говори.

Дора проводила Эррнгрид до комнаты и рассказала о том, как Джуно обнаружил мальца.

— Еще немного и он загулит.

— Почему никто не может ему помочь? Ведь он — один из вас.

— Потому. — Дора внезапно замкнулась в себе. Не хотелось признаваться в том, что никто добровольно не отдаст свой кхаари, который был закален в Зимних жатвах, с которым прошли огонь и воду, то есть, лед и стужу. — Потому что кхаари индивидуален, он может причинить вред, — уклончиво ответила она. У них тоже существуют свои принципы. Пожертвовать рекан — это можно, отдать кхаари — никогда. Кхаари становится неотъемлемой частью тебя. Это все равно, что отдать руку или ногу.

Тем временем, Эррнгрид, закатав рукава, рассматривала кхаари. Горячая вода журчала в ванной, набираясь. По просьбе Эррнгрид, Дора бросила туда листьев мяты. Перебросившись еще парой фраз, заспешила назад, к себе. Там ее ждали Рилинн и Джуно.

Роунгарри бы отдала свой, не раздумывая, если бы такое было можно. Кхаари все еще отливал чернотой, хотя вроде стал меньше. Или у нее от усталости глаза перестали видеть.

Глаза, может, и перестали, но обоняние по-прежнему сильно. Кхаари источает запах, такой сладковатый запах тропических цветов и теплой летней ночи, когда нагретая за день земля щедро делится полученным с окружающим пространством. Знакомый такой запах. Так пах один раайэнне. Выключив воду, она переоделась в вечернее платье, которое уже один раз надевала.

«— Боа, помада, капелька духов?

— Обойдемся без духов. Я не могу ошибиться, а духи делают запахи размытыми и нечеткими. Возрастает вероятность ошибки».

Проходя длинными коридорами, она думала над тем, что скажет или спросит. Хотя, что тут скажешь?

«— Глупая затея, все эти разговоры со Смертью». Эррнгрид намеревалась было постучать, но дверь широко распахнулась.

— Добрый вечер. Я вас ждал.

«— Сказал паук мухе».

Последние дни уходящего Белого солнца знаменуют собой наступление зимы. Светило неторопливо покидает Ран-Тарр, лениво провожая снисходительным взглядом древний мир, не делая попыток изменить естественный ход вещей.

Если по его возвращению весной Зимние Жатвы, где бы они ни проводились, будут проиграны, и мир поглотит тьма, что же — пусть так: белый лик звезды не изменится, и ничто в космосе не дрогнет. Одним миром больше, другим меньше.