Чтение онлайн

– Не понимаю, о чем вы говорите, - наконец сказала она.
– Какая связь между красными муравьями и Эдеком? Ничего такого не помню... Павел!

Павел оказался более полезным.

– Знаю!
– разволновался он.
– Это про того типа в красной рубашке. Не муравьи, а рубашка красная...

– Действительно, - вспомнила Зося.
– Павел как-то видел Эдека...

– Что за тип?
– нетерпеливо прервала Алиция.
– Его кто-нибудь знает?

– Не в курсе, - сказала Зося.
– Павел?..

– Я его не знаю. Месяца два назад видел Эдека с этаким черным типом в красной рубашке. Я же вам говорил!

– Возможно, я пропустил мимо ушей, - призналась Алиция.
– Кто это был?

– Говорю, не знаю. Похоже, оба были на бровях, то есть, хочу сказать, под мухой... Ловили такси и махали руками, как ветряные мельницы. Этот черный в красной рубашке похож на южноамериканца. Они еще пытались залезть в угольный фургон. Поэтому, собственно, я за ними и следил: интересно было, что еще выкинут...

Павел замолчал, посмотрел на нас и спросил осторожно:

– Может, вы уже знаете, кто его убил?

– При чем тут этот тип в красной рубашке?
– возмутилась Зося.

– Пока не знаем, - ответила я одновременно Зосе и Павлу.
– Может, вам что-нибудь придет в голову?

– Меня это вообще не касается!
– вспылила Зося.
– Меня тошнит от убийств!

Алиция вдруг очнулась.

– Тип в красной рубашке ничего не значит, - заявила она решительно. Мало ли с кем Эдек мог спьяну ездить на угольном фургоне! Все это бесполезно. Не знаю, зачем завтра устраивать этот ад. Никто ничего не помнит. А кстати, мне готовят такой же ужин? В холодильнике - ни крошки?

– Может, он надеется, что убийца хлопнется в обморок и тем себя обнаружит?
– предположил Павел.

– Чушь!
– сердито сказала Зося.
– Обойдутся! Пусть наедаются дома!

– Кофе, - предложила я Алиции.
– В крайнем случае - остатки водки.

– Водку жалко...

– Ну, без водки. Пиво. Вечер по-датски, с одним пивом. Эва, может быть, привезет апельсиновый сок...

Про апельсиновый сок Эва, конечно, забыла. Была слишком взволнована и расстроена необходимостью снова приехать в Аллеред в том самом наряде, что и накануне. Два раза кряду появиться в одном и том же платье, да еще в присутствии тех же людей - с этим могла смириться далеко не каждая женщина.

Бардак, устроенный на этот раз, был вне конкуренции. Сидевший на месте Эдека полицейский (он должен был в надлежащий момент крикнуть что-нибудь и стукнуть стаканом по ящику) от усердия постоянно издавал дикие рыки. Посланный в машину за соком Рой принес банку смазочного масла. На журнальных столиках стояло с полтонны сахара, муки и соли в разнообразных сосудах. Пива оказалось мало. Точнее, мало закрытых бутылок, которые Павел должен был открывать. Содержимого открытых бутылок хватило бы еще недели на две. Датская полиция во главе с г-ном Мульгором наблюдала за нами с легкой паникой. Какой-то элемент покоя вносили Лешек и Хенрик, сразу занявшие свои места и погрузившиеся в продолжение вчерашней беседы.

– Я ставлю на мужчину, - заявила Анита, наблюдая за Роем, плутавшим в темноте с банкой.
– Нужно иметь немалую силу в руке, чтобы так запросто это проделать...

– Тебе хорошо говорить, - раздраженно сказала Эва.
– У Хенрика алиби. А Рой шатался за его плечами целый вечер...

– Ну, дорогая моя, муж-убийца - это же так интересно!

По заметному даже в темноте блеску глаз я поняла, что вряд ли отношение Эвы к Аните будет в дальнейшем особенно нежным. Анита же купалась в сенсации, как саламандра в огне.

Веселый вечер наконец подошел к концу. Г-н Мульгор, тысячу раз извинившись, сообщил нам, что никому нельзя покидать Аллеред без его согласия. Эве, Рою и Аните разрешалось жить дома, не выезжая за границы Роскилля и Копенгагена. Полной свободой пользовались лишь Лешек и Хенрик.

– Мне очень жаль, дорогая, что вынужден бросить тебя в такой идиотской ситуации, - печально сказал Лешек.
– Но я должен отплыть. Да и вряд ли от меня был бы толк. Чем меньше здесь будет гостей, тем лучше для тебя.

Алиция меланхолично кивнула.

– Приезжай, когда все это кончится, - сказала она со вздохом.

Г-н Мульгор собирал свою команду. Я стояла на пороге террасы и видела, как в кухонном проеме Эльжбета задержала Алицию и что-то сказала ей. Алиция оживилась, но на полуслове их прервали: уезжали представители власти. Пройдя мимо меня, Алиция вышла на террасу. Эльжбета скрылась на кухне.

Я сделала шаг, чтобы тоже выйти, но вдруг услышала в прихожей какой-то шорох. Было совсем темно, и я лишь уловила, как дверь скрипнула и кто-то тихо вышел наружу...

Я обошла дом и вышла на дорожку. Там стояли Рой и Эва, Анита и Хенрик, Лешек, Зося, Алиция и Павел. Полицейские как раз уезжали.

Я задержалась у калитки, поглядела на них и ощутила беспричинную тревогу. Кто же из них минуту назад вышел из темной передней так таинственно и так осторожно?

В понедельник Алиция сочла за лучшее пойти на службу. Домашний арест никто особенно близко к сердцу не принял, и все собрались ехать в Копенгаген. Зося должна была встретиться там с Алицией и вместе с ней вернуться домой. Мы с Павлом хотели посетить Тиволи. Эльжбета намеревалась пойти к приятелям и вернуться позже. Г-н Мульгор на все дал согласие...

В доме не было ни крошки съестного. Мы с Зосей обошли магазины и среди прочего купили виноград - любимое лакомство Алиции. Вымыли его, красиво уложили в миску, поставили на низкий стол у дивана. И вышли из дома...

Я стояла вместе с Павлом у рулеточного стола в Тиволи и думала об убийстве. Эта история все больше мне не нравилась.

– Павел, скажи правду!
– потребовала я, решив поставить вопрос ребром.
– Переждем тринадцать... Не ты убил Эдека?

– Почему я?
– возмутился Павел, не отрывая глаз от крутящегося круга.
– Переждем девятку...

Моя страсть к азартным играм всегда была неукротима.

– Который раз?
– спросила я с интересом.

– Сейчас будет восьмой.

– Будь внимателен. Может скоро выйти... Не знаю, почему ты. Если окажется, что это ты, тогда и начну удивляться. А сейчас я спрашиваю: ты?

– Нет, - рассеянно ответил Павел.
– Зачем мне его убивать? И никакого стилета у меня никогда не было. Смотри, смотри - тринадцать!..

Он кинул дикий взгляд на номер в обводе круга.

– Нет, проскочило! Сейчас, слава богу, тоже не будет! Послушай меня, оставь на девятке.