Чтение онлайн

Хурт только выставил вперед руку, пресекая захват, а потом с силой двинул ею, отбрасывая напавшего на диван, через который тот перелетел, утаскивая за собой накинутый на спинку оного плед. Потому что выучка, тренировки и опыт — это выучка, тренировки и опыт, а титановый экзоскелет и усиленные мышечные волокна — это титановый экзоскелет и усиленные мышечные волокна. Причем недавно прокачанные.

— Не рыпайся, — вскинул Вагнер бластер повыше, чтоб вылезающему из-за дивана мужчине было труднее его проигнорировать. И Хурта, и бластер.

— Хорошо, не стреляй, — Домьен поднял руки, пытаясь взять в них же себя, фигурально выражаясь. — Здесь женщины. Ты можешь их ранить. Отпусти их, Вагнер.

— Леди… то есть ррау Илдор, — обратился контрабандист к Гвен, не отрывая взгляда от типа сдавшегося противника. — Я смотрю, у вас уже есть кому о вас заботиться. Но имейте в виду — вывезти вас и вашего сына с планеты он не сможет. Официально — однозначно не получится, ваш любящий отец не допустит, а неофициально — у вашего защитничка связей нет, да и кишка тонка. Поэтому спрашиваю последний раз — вам нужна моя помощь? Вы готовы за неё заплатить?

— Я на всё готова. Ради сына и Домьена я отдам всё! — в голосе женщины звучало только отчаяние, без капли пафоса.

— Что ж, как я и говорил — детали обсудим позже. А ты, — небрежно махнул бластером убийца, — если уже успокоился, можешь опускать руки. И я опущу пушку. И для особо тупых — на ТВОЮ женщину я не претендую. Мне Пенелопы за глаза хватит.

Домьен шумно выдохнул. Так эта пигалица реально запала на убийцу?

— Нам всем нужно выпить! — попыталась разрядить обстановку Пеппи.

— Я не пью! — тут же отозвался гладиатор, так не кстати вспомнивший, что он коммандор, а значит, должен в любых условиях вести себя достойно — и быть образцом для подражания.

— Уже пьёшь, — процедил Хурт, поднимая бластер. — Как ни странно, но Пенелопа права. Нам всем стоит выдохнуть и выпить. Всем, кроме неё самой, — добавил он, и Пеппи тут же поставила назад четвёртый стакан, что уже достала из секретера вместе с пузатой бутылкой с темно-жёлтой прозрачной жидкостью внутри.

— Ой, да чёрт с тобой, — сдался Домьен, садясь на диван рядом с Гвендолин. Смысла спорить с психопатом он не видел, кроме того, все известные ему инструкции это запрещали.

— А вот тут ты не угадал, — возразил убийца, пряча бластер за ремень брюк. — Со мной только Всевышний. Я действительно священник.

Домьен вытаращил на него глаза, машинально принял у Пенелопы стакан и молча опрокинул его в себя. Дыхание у него явно перехватило, глаза округлились ещё больше.

— Тресни его по спине, — предложил священник Гвендолин. — А то я могу перестараться и сломать ему позвоночник.

Пеппи вздохнула и снова наполнила бокал командора.

Гвен поджала губы и невыносимо аристократично взяла стакан в левую руку, незаметно для окружающих сплетая пальцы правой руки с пальцами Домьена. Она не боялась Хурта — ведь ему доверяла Пенелопа. А Пенелопа — очень верная своей семье девочка и никогда не даст в обиду Гвен. Хурт же, похоже, весьма трепетно относился к своей юной любовнице и не станет сильно ее расстраивать.

Во всяком случае, Гвен изо всех сил в это верила.

Хурт с сожалением проводил взглядом третью порцию элитного виски, исчезающую в горле этого недораба. Ладно Гвен — она аристократка, хотя бы оценила, хоть и пришлось вливать практически насильно. А вот солдафону вполне хватило бы любой жидкости, абы горела.

Всё это время он молчал, предоставив Пенелопе, заварившей эту кашу, самой объяснять этим… влюблённым, что его обещание вывезти сына Гвендолин — вовсе не злая шутка, а церемония бракосочетания, что может провести Хурт, будет самая что ни наесть настоящая.

И на просьбу Домьена о том, чтоб Гвен, покинув планету, могла нормально жить под своим именем, не боясь и не скрываясь, только кивнул. Он не понимал, какая, в принципе, разница, под каким именем жить, но мог принять это желание у других, и просьбу учёл. Хотя, если судить по тону, это была не столько просьба, сколько ультиматум.

Но Хурт стерпел. В конце концов, гладиатор, не привыкший пить, просто захмелел и не очень хорошо контролирует язык.

— Чудны дела твои, Господи, — пробормотал квантр, прижав стакан с нерастаявшими кубиками льда к виску и обвив хвостом сидящую рядом женщину. Он был пьян уже достаточно, чтобы отпустить контроль не только над языком, но и над всеми своими конечностями. — Контрабандист-священник, захомутавший наследницу дома работорговцев, собирается поженить раба и вдову этого самого работорговца.

— Ты не раб! — Тут же возразила Гвен, безуспешно пытаясь отодрать сползший на её бёдра хвост. — Посол уже наверняка восстановил тебя в статусе!

— Не богохульствуй, — на всякий случай предупредил Хурт. — А то передумаю.

— Да я что? — откликнулся Домьен, пока хвост пытался задрать Гвен юбку. — Я восхищаюсь. Этой грёбаной планеткой, где всё через… с ног на голову.

Хурт кивнул своим мыслям. Недораб прав — на этой планетке действительно всё запущенно. Давно пора взяться и навести порядок. Видимо, просто некому было. Ничего, он это исправит. Немного позже.

— Но ведь всё же хорошо? — робко заметила Пеппи.

— А с тобой я после поговорю, — ледяным тоном бросил Хурт, и девушка сникла. Она явно представляла, что это будет за разговор.

— Всё, хватит, пора заканчивать эти милые посиделки, — Хурт слишком резко даже для самого себя поставил стакан на столик, расплескав недопитый виски. — Я уже пообещал найти способ вывести мальца с планеты, которой ты так восхищаешься, а теперь вот и поженить вас. Хурт Вагнер держит своё слово, так что сидите тихо, не отсвечивайте и не путайтесь под ногами. Я найду способ сообщить о дальнейших планах, — он бросил многообещающий, причём — ничего хорошего, взгляд на Пенелопу. — И без сопливых.

Словно в подтверждение его слов, девушка шмыгнула носом.

Домьен обвёл их обоих взглядом.

— Теперь я понимаю, что тут тоже не понимаю, кто тут раб, — он икнул и сфокусировал взгляд на Пеппи. — Ты уверена, что помощь не нужна?

— Иди уже, — всхлипнула Илдор. — И так уже напомогался.

— Да, немного неловко получилось, — покаялся квантр, отпустив, наконец, хвостом ногу Гвендолин, но тут же перехватив им её руку. — Но дело семейное, простим друг дружку, да, пасынок?

Хурт рыкнул, но командор уже выходил, пошатываясь, утаскивая за собой хвостом, в прямом смысле слова, краснеющую и улыбающуюся невесту.

— А хорошее бренди! — послышалось из коридора восклицание, прерываемое икотой. — Может, зря я столько лет не пил?

Хурт закатил глаза. Точно, нельзя было переводить такой виски на этого неандертальца.

Гвен вообще нельзя было пить — она давно об этом знала. Когда она в первый и последний раз пила этот чертов виски (на похоронах мужа), потом несколько часов ревела и рассказывала Пенелопе, как она на самом деле ненавидела ее отца. И про свой первый раз зачем-то рассказала, о чем потом ужасно сожалела, но смелости извиниться перед падчерицей в себе не нашла, сделав вид, что ничего не было. Тем более, Пенелопа никогда об этом не вспоминала. Словом, похороны Илдора прошли для Гвен как в тумане.