Чтение онлайн

— Мы завтра собирались пойти после занятий со студентами из группы. — заметила Бельгин.

— Конечно, сходите, может, и мы заглянем. — снисходительно произнесла Мелек. — Только вряд ли Омер Ипликчи придет туда завтра. Мы сегодня с ним прекрасно провели время. — она закинула ногу на ногу и подалась корпусом назад, опираясь на раскрытые ладони, на губах блуждала томная улыбка. — Он пригласил нас в кафе, а потом подвез к кампусу. Мне кажется, он хотел бы остаться подольше, но очень торопился.

— Чтобы посмотреть картины художника, его присутствие совсем необязательно. — не отреагировав на последние слова, парировала Дефне.

Ни она, ни Бельгин ни словом не обмолвились о недавней встрече с Омером, они уединились в своей комнате, время было позднее, а домашнее задание по языку оставалось невыполненным. Утомившись, Бельгин заснула первая с учебником в руках, Дефне доделала упражнения и осторожно вытянула книгу из рук заснувшей подруги, та пробормотала что-то во сне и перевернулась на другой бок. Девушка погасила свет и заснула сразу, едва голова коснулась подушки, ей снился берег моря, и смуглый красавец с чёрными глазами пытался её догнать, а она, смеясь, уворачивалась и брызгала в него водой, наконец, ему удалось схватить её, прижав к себе, он наклонился, она почувствовала теплые, мягкие губы и прошептала прямо в них его имя: «Омер… Омер…». Мужчина вдруг стал трясти её за плечи, Дефне открыла глаза и увидела улыбающееся лицо подруги.

— Значит, он тебе уже снится? Вставай, мы, кажется, проспали…

Позавтракать не удалось, но на занятия девушки не опоздали, тем более, что сегодня они проходили не в аудитории, а на улицах Рима. Сеньор Луиджи, преподаватель, который вёл в школе спецкурс по итальянской архитектуре и культуре, организовал для нескольких групп выездной урок в Колизее, предупредив, что, возможно, часть специальных терминов будет им непонятна, но они должны фиксировать все незнакомые слова с тем, чтобы затем найти их значение в словаре. Понимая, что перед ним всего лишь студенты, а не носители языка, он не строил кудрявых фраз со многими придаточными предложениями и не сыпал сложными словами, а говорил короткими фразами, максимально упрощая речь. К тому же экскурсия строилась на активном вовлечении слушателей в процесс.

— Итак, дорогие мои, — начал он, обведя сгрудившихся вокруг него студентов добрым взглядом из-под кустистых бровей, — как назывался раньше памятник, возле которого мы стоим?

— Амфитеатр Флавиеев. — послышалось несколько голосов.

Преподаватель одобрительно улыбнулся.

— Совершенно верно, начало и конец строительства пришлись на правление императоров этой династии. А вы помните, кому пришло в голову возвести это сооружение, и что его вдохновляло?

Дефне, стоявшая к нему ближе всех, закивала головой, привлекая его внимание, об этом она читала множество раз и даже смотрела документальный фильм, посвященный постройке Колизея.

— Если мне не изменяет память, император Веспасиан начал его строительство, решив реконструировать центр Рима и упрочить свой культ.

— Браво, прекрасная сеньорита. А какой это был год, помните? — улыбнулся он, и так как она смутилась и ответила отрицательно, он сам ответил на свой вопрос. — Шестьдесят восьмой от Рождества Христова. Друзья мои, запишите себе где-нибудь или просто зафиксируйте в памяти, что Колизеем это сооружение стало называться только после восьмого века. Название нынешнего символа Рима происходит от какого языка? — мужчина оглядел молодые лица и подбодрил их. — Ну… Это знают все…

Люк, парень из Парижа, учившийся в их группе, засмеялся.

— Конечно, латынь! Вроде в переводе это означает колоссальный, громадный, короче, что-то очень, очень большое.

— Да уж. — согласился сеньор Луиджи. — Этот самый большой амфитеатр античного мира вмещал в себя когда-то до пятидесяти тысяч человек и строился на протяжении восьми лет. Но, давайте-ка пройдем вовнутрь.

Через один из многочисленных входов они прошли за стены сооружения и остановились на несколько минут, рассматривая остатки былого великолепия и представляя, как величественно и одновременно пугающе выглядело всё это в своё время, многие из них вспомнили сцены из фильмов про гладиаторов: огромная арена и на ней дерущиеся насмерть люди, оспаривавшие друг у друга право на жизнь, а на трибунах орущая толпа, решающая участь поверженных. Им разрешили пройти в подвальные помещения, передвигаясь не спеша, преподаватель останавливался возле некоторых из них, красочно описывая события, которые эти стены видели много веков назад.

— Вот здесь гладиаторы ждали выхода на арену. Представьте, на скамьях молодые мужчины проводили, возможно, последние минуты жизни. Наверное, эти каменные стены до сих пор хранят их отчаяние и безумную надежду оказаться счастливчиком и уцелеть.

Чуть дальше они видели выходы, по которым обреченные на смерть люди выходили на арену, а также закутки, где были подъёмники для животных, своеобразные лифты, доставлявшие их наружу. Бельгин и Дефне испытывали двоякое чувство, с одной стороны - трепет от нахождения в месте, о котором читали и которое неизменно присутствует почти во всех художественных и документальных фильмах о Древнем Риме, с другой стороны, атмосфера, царившая в этих полуразрушенных холодных стенах, казалась им тягостной, и, выйдя на открытое пространство, они вдохнули полной грудью утренний воздух города.

Их гид оглядел студентов, судя по беззвучному движению губ, мысленно их пересчитывая, и продолжил рассказ.

— Колизей долгое время служил главным местом для увеселительных зрелищ всякого рода, очевидно, вы в курсе, что кроме гладиаторских боев, здесь проводили звериные травли и морские сражения. — он помолчал и, вздохнув, добавил. — Но эти трибуны видели и более постыдные сцены.

Молодые люди закивали головами, понимая, что имеется ввиду: казни христиан, принявших мученическую смерть на арене амфитеатра, навсегда обагрили это место кровью.

— Да… — задумчиво произнес сеньор Луиджи. — О tempora o mores!* — процитировал он слова Цицерона. — И за это Колизей расплатился сполна запустением и опустошением в результате нападения варваров. Он пострадал во время землетрясения в четырнадцатом веке и использовался горожанами, как строительный материал при постройке других зданий. Кто остановил дальнейший разбор этого сооружения? Ну-ка…

— Вроде какой-то папа, я имею ввиду папу римского. — неуверенно проговорила Мелек.

— Именно, с середины восемнадцатого века отношение к Колизею начинает меняться. На арене водрузили крест в память о христианских мучениках. И последующие папы продолжили заботиться о памятнике. Посмотрите, — он указал рукой, — там до сих пор сохранились контрфорсы, которыми укрепляли стены.

Они поднялись выше, и оттуда всем стало видно, что амфитеатр имеет форму эллипса, просматривались также многочисленные входы и выходы, которые позволяли заполнить Колизей зрителями за пятнадцать минут, а освободить его после представления всего за пять. А вот дальше для Дефне последовала самая трудная для понимания часть экскурсии, но, когда она взглянула на лица своих подруг, поняла, что не одинока. Информация об архитектурных особенностях амфитеатра, приёмах и материалах, использованных при строительстве и реставрации, изобиловала специфическими терминами, которые она слышала впервые. Увидев растерянные лица студентов, преподаватель улыбнулся.

— Я вижу, вы мало, что понимаете. Да, это особые термины, в разговорном языке не встречающиеся. Но мой вам совет: записывайте их и затем ищите значение в словаре. Эти незнакомые слова ещё встретятся вам во время экскурсий по другим памятным местам Рима и, как знать, могут пригодится в дальнейшем.

Они провели в Колизее в общей сложности около трёх часов и, не торопясь, пешком вернулись в школу как раз к большому перерыву, который дал им возможность перевести дух и перекусить, укрывшись от солнечных полуденных лучей под зонтиками террасы. В половине четвертого подруги направились в арт-галерею Лауры, никто, кроме их соотечественниц не выразил желание к ним присоединиться, все студенты разбрелись по своим делам, да и нужно было честно сказать, что Мелек с подругами присоединились к ним не из любви к искусству, а по личным причинам,