Чтение онлайн

К тому времени в семье росло уже трое детей, через восемь лет после рождения Дефне, у неё родилась еще одна дочь, Эсра, получившая прозвище Пчёлка из-за несчастного случая в саду. Когда девочке было около года, она увидела на цветке пчелу, жужжа и забавно двигая брюшком, насекомое собирало нектар. Приняв её за бабочку, девочка схватила и зажала пчелу в кулачок, в результате из-за укуса у неё распухла вся ручка, часть шеи и лица, и она начала задыхаться. Перепуганная Тюркан побежала за фельдшером, та немедленно сделала укол, объяснив, что у малышки аллергия на пчелиный яд, и взрослые должны всегда держать под рукой нужные таблетки, чтобы вовремя снять возможные осложнения. Испуг оказался таким сильным, что Эсра навсегда запомнила тот случай, каждый раз, видя на цветке любое насекомое, бежала от него со всех ног, с ужасом крича: «Пчёлка, пчёлка», это прозвище, данное ей однажды в шутку, так и прикрепилось к девочке. Темноволосая, темноглазая, как все Топалы, крепкая девчушка, ставшая любимицей, не смогла удержать мать от рокового шага.

Однажды ночью, дождавшись, когда муж уснет, она сбежала из дома после пятнадцати лет брака, оставив на прощание короткую записку: «Не ищи. Не вернусь». Тюркан с мужем пошли за разъяснениями к её семье, но там ничего не знали об исчезновении дочери, подавленный Метин подал заявлению в полицию, Ары искали, но время шло, а новостей не приходило. Муж Тюркан, болевший последние годы, скоропостижно умер, оставив её одну с тремя внуками на руках, младшей к тому времени исполнилось только полтора года. Тащить на себе большое хозяйство и растить троих детей, было тяжело для немолодой женщины, и хотя денег, которые сын зарабатывал, на жизнь вполне хватало, посоветовавшись, они приняли решение переехать в Стамбул. Продали дом, живность, но вырученных денег не хватило на покупку своего жилья в многомиллионном городе, поэтому мужчина арендовал двухэтажный дом с несколькими комнатами в старой части Стамбула, школа для Сердара и Дефне находилась недалеко, и присматривать за детьми здесь было несравненно легче. Он перевёз мать, а сам вернулся в Манису, где снял комнату поближе к работе, там же вскоре познакомился с женщиной и, оформив развод с пропавшей супругой, женился во второй раз. Но ни о детях, ни о матери не забывал, приезжал раз в три месяца, регулярно посылал небольшие суммы, учитывая подработки Тюркан и её умение экономно вести хозяйство, на жизнь хватало. Сердар к тому времени закончил школу и, устроившись на работу, начал приносить в дом деньги, хотя надолго его трудового энтузиазма не хватило. Дефне тоже старалась помочь, сначала наблюдала за тем, как бабушка строчит на швейной машинке, а когда та стала доверять ей шить простые вещи, вошла во вкус, закончила какие-то курсы и начала конструировать одежду для себя, сестры и подруги Нихан. Выходило неплохо, бабушка внучкой гордилась, показывая сшитые ею изделия соседкам и делая ей, таким образом, рекламу, к тому же её талант к шитью позволял значительно экономить на покупке вещей. На зависть подругам Пчёлка щеголяла в модных нарядах, придуманных и сшитых сестрой, Дефне стали делать заказы, которые она успевала выполнять, выкраивая время от учёбы, часть заработанных денег девушка отдавала в общий бюджет, а другую откладывала себе.

Отец страстно желал, чтобы его дети получили образование, он понимал, что в современном мире без него трудно рассчитывать на хорошее место и зарплату, примером был он сам, «дослужившись» до должности бригадира, дальше подняться не смог, несмотря на весь свой опыт и приобретенные квалификации, везде требовались работники со специальным или высшим профильным образованием. Поэтому, несмотря на недовольство второй жены, он поощрял надежды и стремления своей рыжеволосой дочери учить иностранные языки в стамбульском университете, и даже гордился её упорством и настойчивостью, повторяя каждый раз, что этими качествами характера она вся пошла в породу Топал. Метин платил за её обучение, и Дефне его не подвела, на своем курсе она стала одной из лучших студенток, а отец надеялся, что младшая дочь, имея перед глазами такой пример, последует по стопам сестры. А вот Сердар учиться не стремился, жил легко, довольствуясь нынешним положением, правда, работал он хорошо, хотя и без особого желания, часто меняя род деятельности и, к тайному огорчению бабушки, желавшей видеть его остепенившимся, не помышлял о создании семьи, хотя на тот момент ему исполнилось уже двадцать восемь лет.

После утренних занятий и небольшого перерыва на обед, группа направилась на экскурсию на площадь Навона. С самого утра Дефне казалась рассеянной, её мысли занимало последнее сообщение Омера, и чем больше она думала, тем сильнее раздражалась. С какой стати этот господин решил писать ей такие вещи? Разве она давала ему повод? То, что она помахала ему рукой на прощание еще ничего не значит, вот зачем ей сейчас забивать себе голову такими пустяками. Странный он человек… Сначала опозорил перед десятком людей, тащил как тряпичную куклу через зал, наполненный посетителями кафе, а теперь ищет встреч с нею, извиняется, выглядя при этом совершенно искренним и раскаявшимся. Что ему от неё надо? Недостатка в женском внимании он не испытывает, она же не дура и не слепая, видит, какие взгляды они на него кидают. Да, и как знать, возможно, в его жизни уже есть та самая, единственная, которую он любит. Хотя, если бы она была, разве стал бы он целовать другую? Невозможно… или стал бы? К чему тогда говорить ей, что она ему нравится? Дефне не столько злилась, сколько ощущала себя растерянной, к своему возрасту она не накопила никакого любовного опыта, мужчин не знала и не понимала, как ей следует вести себя в подобных ситуациях. О чём можно было говорить, если первый в её жизни настоящий поцелуй случился только с ним! Она вздохнула, обратив на себя внимание подруги, та наблюдала за девушкой с самого утра и находила её поведение странным. Преподаватель также заметил необычное настроение одной из самых любознательных студенток, всегда приходившей на его экскурсии подготовленной, она и сама могла бы многое рассказать об осматриваемых достопримечательностях.

— Внимание, дорогие мои. — начал он, оглядывая лица студентов, уже изнывавших от жары. — Сегодняшняя история об одной из самых красивых площадей Рима длинной не будет, так что заснуть вы не успеете. — ребята вяло улыбнулись, а хмурая Дефне натянула на голову соломенную шляпку, и её белое фарфоровое личико забавно и трогательно выглядывало из-под широких полей. — Площадь Навона известна со времен античного Рима. Тут находился стадион, затем — городской рынок, а за последние две сотни лет это место в центральной части города застроили в стиле барокко. И даже, если раньше вы не знали, то теперь сами можете догадаться, что многие из этих зданий — и мужчина обвёл рукой величественные палаццо, располагавшиеся с двух сторон — построены на фундаменте стадиона. — он махнул рукой налево. — Вот там, с западной стороны есть сооружение, заслуживающее вашего особого внимания. — и замолчал, ожидая от них ответа.

— Церковь какой-то Агнессы, вроде… — робко ответила Сезен.

— Да, дорогая. — кивнул он. — Церковь Сант-Агнесе-ин-Агоне. А что вы о ней знаете?

— Ой, там какая-то жуткая история была с борделем и казнью. — проговорил Люк. — Точно не помню.

Сеньор Луиджи бросил быстрый взгляд на отсутствующее лицо Дефне и подтвердил:

— Действительно, и история весьма неприятная, впрочем раннехристианские мученики почти все пережили трагическую смерть. Девушка жила в четвертом веке во время гонения на христиан, е хотели выдать замуж за сына очень важного господина, но она отказалась, приняв обет безбрачия. Тогда ей остригли волосы и голой отвели в бордель, который находился на стадионе. Ну а дальше, волосы чудесным образом отросли, и ни один мужчина дотронуться до неё не мог.

— Но её же все равно убили? — то ли подтвердила, то ли спросила шведка Ингрид.

— Её казнили. — ответил преподаватель. — Странно, что ты не помнишь истории, ты же слышишь её не в первый раз.

— А церковь на месте борделя или на месте казни построили? — заинтересовалась Мелек.

— Да, какая разница? — хмыкнул Люк. — Но, кажется на месте борделя. Только ведь эта церковь появилась позднее? Разве нет?

— Ну, по архитектуре же видно, что не раньше семнадцатого века. — снисходительно пояснил один из студентов

Экскурсовод оглядел группу и медленно двинулся дальше, все потянулись за ним, остановившись у фонтана Четырех Рек, он предложил:

— Давайте проголосуем, какому фонтану вы отдаете предпочтение. Итак, их три: Рек, Мавра и Нептуна, сейчас мы стоим у первого, поднимите палец, кто считает его наиболее удачным из трех. — таковых оказалось больше половины, в их числе и Дефне. Он улыбнулся. — Очень хорошо, Дефне, тебе выпала честь защитить своего любимца. Что ты хочешь нам о нём поведать?

Девушка вздохнула и посмотрела на подругу, та ободряюще кивнула головой.

— Фонтан находится точно в центре площади напротив дворца папы Иннокентия Х и был построен по его заказу, между прочим, автор - Бернини.

Преподаватель кивнул головой.

— Браво, девочка… Что ещё? Год помнишь?

— Точно нет. Но по-моему, середина семнадцатого века.

— Одна тысяча шестьсот пятьдесят первый год от Рождества Христова. — подсказал Люк и, увидев взгляд преподавателя, возразил: — А что? Я из её команды, тоже люблю этот фонтан.

— Фонтан изображает реки четырех частей мира: вот этот мужчина с веслом - это Ганг, он представляет Азию. — Дефне медленно двинулась вдоль фонтана, группа передвигалась вместе с ней. — Статуя с закрытыми глазами - Нил, он представляет Африку. Статуя на горе денег - это река Ла Плата, представляет Америку, недавно открытую по отношению к моменту создания фонтана. А Европу представляет Дунай, на статуе геральдика папы.

— Прекрасно, Дефне, спасибо. — улыбнулся сеньор Луиджи. — А что в центре, Люк?

— Обелиск… — сразу ответил тот. — Только он не из Египта, это просто имитация, хотя и древняя.

— Отлично, вашему фонтану зачёт. Куда двинемся дальше? Фонтан Мавра? Кто защитит его? — он насчитал только четыре пальца. — Вот как… Что же, любители фонтана, защищайте Мавра в лучшем виде и увеличивайте число его сторонников.

Шведка начала первой.

— Наш фонтан расположен симметрично другому, фонтану Нептуна. Он построен раньше центрального фонтана, и вначале выглядел иначе. Тогда по бокам его украшали только скульптуры тритонов, а в центре было пусто. Но по желанию фаворитки папы сделали статую мавра, который борется с дельфином, и водрузили его на пустое центральное место.

— Так… — протянул экскурсовод. — В целом верно, но ты, может быть, какие-то имена вспомнишь. Бог с ней, с фавориткой, а архитектор кто был?

Ингрид помотала головой, а на помощь ей пришла Сезен.

— Разве не Бернини к этому причастен?

— Он рисовал, да, а вот делал другой. — подтвердил парень из их команды.

— Кто помнит имя? — преподаватель обвел группу глазами и заметил Бельгин. — Так, так, вижу сеньорита горит желанием восполнить пробел в знаниях.

— Статую сделал Мари. Вот только все эти статуи не оригиналы, а копии, оригиналы находятся на вилле Боргези для лучшей сохранности. — сказала Бельгин и посмотрела на подругу, та отошла немного в сторону и что-то набирала на сотовом.