Чтение онлайн

Перескакивая с одной темы на другую, они просидели до позднего вечера, Дефне собиралась позвонить Бельгин, но учитывая все обстоятельства, решила отложить это до завтра. Омер уехал почти в полночь, все потихоньку разбрелись по своим комнатам, хотя Нихан порывалась остаться, чтобы продолжить расспросы, однако Сердар пресёк её попытки и утащил жену спать. Пчёлка ушла наверх, бабушка уже отдыхала в своей комнате, а Дефне задержалась на кухне, думая о прошедшем дне и поглаживая кулон, скрытый высоким воротом платья. Пока его никто не заметил, и как объяснить появление такой дорогой вещи, она ещё не придумала, проще всего было бы назвать кулон подарком Омера, однако следовало этот вопрос предварительно обговорить с ним.

В доме царила тишина, её окружали знакомые звуки и запахи, вздохнув, девушка выключила свет на кухне и направилась к лестнице, но не дойдя до неё, вдруг застыла, уловив краем глаза мерцание полупрозрачной фигуры, зависшей в сантиметрах двадцати от пола, волоски на её теле поднялись, она лихорадочно думала, как поступить: проигнорировать и продолжить движение или… Повернувшись к призраку, но оставаясь на месте, Дефне произнесла:

— Кто ты и что хочешь от меня?

Прошло несколько недель с момента возвращения Дефне домой, но ей так и не удалось войти в прежний, казалось бы, такой привычный ритм жизни. Внутренняя отстранённость не исчезала и находила выход в участившихся проявлениях раздражительности, которые не всегда удавалось сдержать. Родные считали, что её плохое настроение обусловлено усталостью от пребывания в чужой стране и нервозностью перед помолвкой а, более всего, предстоящим знакомством с родными Омера, назначенным на первое воскресенье февраля, но она-то знала, что причина лежит гораздо глубже.

Когда девушка встретила непонятную тень в прихожей своего родного дома, в глубине души затеплилась надежда, что связь с семейством де Блосак не оборвалась окончательно, в самом деле, разве расстояния или границы между государствами людей могли как-то повлиять на возможности призраков перемещаться в одно мгновение практически в любую точку. С тех пор, как Дефне обнаружила существование этого странного потустороннего мира, она прочла немало статей и даже пару книг на эту тему, воспринимая представленные там факты с известной долей сомнения, но одно предположение зацепило её очень сильно - территориальность неприкаянных душ, означавшая, что не все призраки могли свободно путешествовать по миру живых, многие были прочно привязаны к месту их земного проживания или смерти, особенно, если та оказалась неожиданной или насильственной. Возможно, она ошиблась, попытавшись вступить в контакт с той странной тенью, возможно, её стоило проигнорировать и не пренебрегать предупреждением Жюстины об опасности взаимодействия с миром мёртвых. Вот только девушка надеялась, что кто-нибудь из близких ей призрачных обитателей Шато последовал за ней, и острое разочарование обрушилось на неё, когда безликая тень вдруг стала таять после её вопроса. Никто из семьи до Блосак не поступил бы так.

Несмотря на смену часовых поясов, биологические часы Дефне, настроенные на парижское время, неизменно поднимали её в семь утра, время, когда она начинала готовиться к занятиям на факультете Пуатье. В Стамбуле часы показывали девять, и к тому моменту дом пустел, новоиспечённые супруги уходили на работу, сестра - в школу, а бабушка либо выходила на рынок за покупками, либо возилась на кухне, но до внучки никаких звуков снизу не долетало.

С Бельгин они увиделись в обед на следующий же день после возвращения из Франции, а до этого Дефне провела часа два в университете, терпеливо ожидая возле кафедры романских языков, чтобы отдать документы о прохождении стажировки. Зимняя сессия ещё продолжалась, и девушка надеялась получить разрешение присоединиться к остальным студентам, ведь все практические работы, задания которых регулярно пересылала подруга, были выполнены, и она захватила их с собой, надеясь обеспечить себе допуск к сдаче отдельных дисциплин. Однако секретарь кафедры, принимавшая свидетельство университета Пуатье о прохождении языковой практики, пресекла всякие фантазии на эту тему, ясно давая понять, что студентке Топал никто никаких поблажек делать не станет, и ей придётся побегать, чтобы согласовать с преподавателями график сдачи зачётов и экзаменов, за которые к тому же придётся вносить дополнительную плату, как за индивидуальные консультации. Поэтому на долгожданную встречу с Бельгин девушка пришла не в лучшем расположении духа, но радость на лице подруги оказалась заразительной и отодвинула на задний план неприятные утренние разговоры. Впрочем, к ним Дефне готовилась заранее, предполагая, что её возвращение всколыхнёт страсти, кипевшие на кафедре в сентябре в связи с неожиданным и совершенно незаслуженным - по мнению отдельных преподавателей - вызовом на стажировку в один из старейших университетов Франции «выскочки Топал».

Стоило ей приблизиться, как Бельгин соскочила с места и крепко обняла её.

— Наконец-то, ты дома! — с энтузиазмом произнесла она, приветствуя широкой улыбкой. Со стороны обычно сдержанной в проявлении чувств девушки такое поведение было необычным и вдвойне приятным.

Они уселись за столик и разглядывали друг друга, не переставая улыбаться.

— Я так рада видеть тебя, мне очень не хватало наших разговоров и твоих взвешенных суждений. Я скучала… — растроганно призналась Дефне. — А учитывая всё происходившее там… — и неопределённый жест рукой закончил фразу.

— Трудно тебе пришлось… Столько разом навалилось… — согласилась Бельгин, в глазах которой сочувствие граничило с любопытством. — Из твоих писем я поняла в общих чертах, что там происходило, но если хочешь поделиться, мне интересно услышать подробности.

Они сделали заказ подошедшему официанту, и, девушка задумалась, с чего начать свой рассказ.

— Знаешь, событий случилось столько, что можно говорить о них очень долго, одним днём мы не обойдёшься. О чём-то я писала, что-то произошло уже позднее. Может, ты станешь задавать вопросы, а я отвечу на них максимально подробно.

Подруги просидели почти три часа, обсудив многое из того, что Дефне запланировала рассказать о периоде своего пребывания в Пуатье, Бельгин ненавязчиво обозначала интересующую её тему и получала развёрнутый, эмоциональный ответ. Девушка увлеклась повествованием, воспоминания о тех событиях оставались ещё очень живыми и без труда всплывали в памяти. Слишком личные вопросы, касавшиеся подробностей её отношений с Омером, не прозвучали, и подруга чрезвычайно оценила эту тактичность, учитывая, что накануне ей уже пришлось отбивать атаку не в меру любопытной Нихан, обиженной скрытностью Дефне и подозревавшей, что сестра мужа сильно не договаривает. Единственное, о чём девушка умолчала, были её контакты и предполагаемые родственные связи с семьей графов де Блосак, потому и кулон оставался под надёжным прикрытием пуловера.

Когда почти все аспекты пребывания во Франции оказались разобранными, и интерес Бельгин был удовлетворён, настала очередь Дефне задавать вопросы. К тому времени они вышли из кафе и направились к стоянке, где её подруга оставила машину.

— Теперь твоя очередь рассказывать, как ты жила всё это время. Мы столько времени проговорили обо мне, но ты ни словом не обмолвилась ни о себе, ни о семье.

Бельгин пожала плечами и ответила фразой, не предполагавшей дальнейшее обсуждение.

— Да, говорить-то, собственно, не о чем… — но, уже сидя в машине, вдруг изменила точку зрения. — Правда, моя мама решила пойти по стопам твоей бабушки, и в течение пары месяцев на собрания благотворительного общества, которые проходили у нас дома, её приятельниц привозили исключительно неженатые сыновья и племянники, ну, или иные холостые родственники.

Глаза подруги непроизвольно широко раскрылись, и она с недоверием взглянула на говорившую.

— Твоя мама озаботилась поиском достойной тебя партии? А господин Айдын в курсе?

— Поначалу он даже не понял, на что я разозлилась. А я разозлилась, представь себе! — девушка осторожно выезжала со стоянки, ожидая очереди влиться в поток машин.

— И?

— И ничего… Наверняка, после моего резкого отказа участвовать в нелепых смотринах, между родителями состоялся какой-то разговор. У них разные точки зрения на этот вопрос, но судя по тому, что наезды к нам прекратились, слово отца оказалось весомее. — она улыбнулась Дефне.

Та послала ответную улыбку и, помолчав, поинтересовалась:

— Тебе никто не приглянулся? Неужели среди них не нашлось симпатичных, достойных парней?

— Я с ними мало общалась. — тихо ответила Бельгин. — Меня, если честно, бесили их оценивающие взгляды. — вздохнула. — Не ожидала я такого от мамы, она ещё и благотворительностью прикрылась.

Неизвестно почему, но последние слова напомнили Дефне о конверте и небольшом сувенире, который она купила подруге.

— Кстати… — порывшись в сумке, вынула подарочный пакет и вложила в него конверт. — Это тебе симпатичный платочек с символами Парижа, а конверт передай, пожалуйста, господину Айдыну. С огромной благодарностью возвращаю… Я ничего не потратила, но ощущала себя спокойнее, зная, что у меня есть приличная сумма денег на непредвиденный случай.