Чтение онлайн

И, хотя мысль была абсолютно нелепая — что я мог знать об обычаях деревенских? — я действительно оказался прав. Я очень осмотрительно не стал шарить рукой, иначе бы точно наткнулся на торчащий из стены гвоздь и поранился. Но гвоздь был, незаметный, если не всматриваться, и специально вбитый так, чтобы на него можно было что-то повесить.

Итак, ключи были. Но почему я не смог провернуть ключ в первый раз, а во второй легко и просто запер дверь, и ведь тогда я об этом даже не сразу задумался?

Я остановился. Нужно было снова подумать. Я вспомнил, как пытался открыть дверь, когда приехал. Я старался вставить ключ в замок и решил тогда, что он вообще не подходит. А почему? Он не проворачивался. А точнее, не вставал на место… И меня озарило: да просто тот, второй ключ, висевший на стене, переломился, когда запирали дверь. Вот почему ее не закрыли, и вот почему кто-то явился тогда ночью. Свою уверенность я доказать бы не смог, но убеждение крепло во мне с каждой секундой. Я даже решил попробовать поискать обломок ключа, но посмотрел на высокую траву и передумал. Это было бы лишней тратой времени, я все равно ничего бы не смог найти, кроме того, обломок могли выбросить и в другом месте.

Разобравшись с загадкой замка, я зашел в дом.

Здесь все так же пахло… и опять меня как подбросило. Как могло пахнуть ладаном от икон спустя столько времени? Как ни крути, но прошло не пять лет и даже не десять.

Я метнулся к тому месту, где висели иконы. С фонариком мне было гораздо сподручнее, и да, я снова нашел, что искал! Меня это так удивило, что я заметался по дому в поисках подтверждения, и, когда я его нашел, встал посреди дома, расправил плечи, глубоко вдохнул и выдохнул. Подобных сыскных талантов я у себя никогда не подозревал.

Дом действительно горел пару раз. Но все равно это было в конце девяностых, и гвозди, на которых когда-то что-то крепилось, были давно проржавевшими, а гвозди, на которых висели иконы, были намного новее. Не только что из магазина, видимо, тот, кто все это для чего-то затеял, все же неплохо продумал свои ходы, но по сравнению с остальными гвоздями в доме они были как только что вбитые.

Итак, я получил два неоспоримых факта. Почти неоспоримых, но спорить со мной сейчас было некому. Дом действительно открывали вторым ключом, и кто-то сознательно повесил иконы с целью, мне пока неизвестной. И, судя по всему, это все-таки был не Фома.

Значит, кто-то из местных, решил я, но зачем? Если верить отцу Сергию, в иконах нет ничего выдающегося.

И этот вопрос я пока отложил. Мне нужно было или исключить из числа подозреваемых Фому, или окончательно убедиться в том, что он к этому делу причастен. А Фома, по его же словам, нашел бумаги Красовской в каком-то заброшенном доме, который находился далеко от остальных. Вот далеко ли мой дом, я однозначно сказать не мог: относительно. И вряд ли в нем можно было бы прятаться. И все равно остались бы хоть какие-то, но следы.

Именно их я и начал искать.

Должно было обнаружиться то самое место, где Фома мог найти бумаги. Я стоял, осматривался и прикидывал. Если бы я оказался вынужден жить в таком доме, что бы я сделал? Разумеется, сначала оборудовал место, где спать.

Вообще-то я и был вынужден, и именно с места для спанья я и начал, а поэтому сейчас полез на проклятую печь, чертыхаясь и кряхтя. Я даже уронил фонарик и испугался, что ему настал-таки конец, но он и тут меня не подвел. Всю печь я осмотрел очень тщательно, но безрезультатно. Ни на ней, ни в ней — внутрь я тоже залез — не было никаких скрытых мест, тайников или ящичков. Был только непонятного назначения поддон, но мне показалось, что туда попадают горелые угли, а поэтому держать в нем бумаги не имеет никакого резона.

Я потерял счет времени, простукивая и осматривая стены. Я нашел место, где, скорее всего, начался один из пожаров. Надо сказать, что горел дом не сильно — видимо, успели потушить, но полыхнуть успело неслабо. Пара обгорелых гвоздей подтвердила, что там проходил провод, который и коротнул. В сенях я наткнулся на высохшее осиное гнездо, но и оно было мало пригодно для хранения каких-либо бумаг.

Когда я понял, что в этом доме ничего нет и не было, экран моего телефона показывал половину десятого. И все же я попрыгал по полу, проверяя, нет ли каких-то пустот и рискуя провалиться, если они все-таки были. Но мне повезло, или, скорее, не очень, потому что Фому пришлось вычеркнуть, если учесть, что он не соврал мне насчет писем и фотографий…

Был еще и чердак, но я понятия не имел, как туда забираться, и меньше всего я хотел сломать себе что-нибудь. Поэтому поисковую операцию в доме я малодушно свернул.

— Опять тебя где-то носит, — благодушно укорила меня баба Лиза и посмотрела внимательно, даже несколько с подозрением. Я не смог понять, то ли ей интересно, где я был, то ли она хочет узнать, не приходили ли ко мне ночью странные гости.

— Да я к себе ходил, — сказал я. — Вы меня этим «ведьминым домом» заинтересовали. Ничего ведьминского я там не нашел, а жаль… Зато, представляете, увидел, где он горел.

— А, — протянула баба Лиза. — Молоко будешь? Правда, остыло уже, наверное. Ну и бутылочки вон твои.

Отказываться я не стал. Заодно сравнил на вкус коровье молоко и козье. Особых отличий не увидел, зато почувствовал себя сытым.

— Да оба пожара потушили быстро, — тем временем рассказывала баба Лиза. — Один раз сама Красовская выбежала, второй в ночи полыхнул. Хорошо, что Петро еще после первого раза посоветовал ей запасные ключи возле двери повесить. И чего она от нас прятала, ума не приложу? Но ключи повесила, да. Если бы не они, угорела бы.

«Бинго», — похвалил я себя и спросил:

— А что, у нее какие-то ценности были? Вы говорили, она вернулась с деньгами.

— С деньгами да. — Баба Лиза ушла в кухню, но ее басок я прекрасно слышал и оттуда. — Дом она чинила. Он после войны стоял, считай, вообще никакой, один фундамент. Вот года два она шабашников нанимала, а потом… а, да ты и не помнишь, наверное, в девяносто втором все ее денежки пшиком пошли.

Я действительно такого не помнил. В девяносто втором мне было всего пять лет, и меня мало интересовали глобальные экономические проблемы. Да меня вообще тогда мало что интересовало, кроме игрушек и мультиков.

— Так и жила она — печь да стулья.

Баба Лиза вернулась, поставила пару бутылок с молоком на стол, вытащила тетрадку, стала в ней что-то записывать.

— Стул один, — настороженно сказал я.

— Второй Петро на пожаре сломал, — объяснила баба Лиза. — Размахивалась-то она сильно, вон, бревна какие, огнеупорные. Вообще Петров батька, тогда еще жив был, все думал, что Ермолину поджигают, но нет, дом изнутри оба раза горел. А нечего было нанимать шелупонь, — строго заметила баба Лиза, закрывая тетрадь. — Ну и где эта пьянь, скажи на милость? Отец вон какой участковый был, капли в рот не брал, даром что инвалид войны, царствие ему небесное, а сын — тьфу, пропойца.