Всё нормально
Шрифт:
«План» – системообразующее ядро советской экономики. В случае существенного невыполнения ответственного руководителя могли снять с должности или даже исключить из партии. А это уже было серьёзно, так как грозило потерей пенсии и привилегий, в том числе доступа к дефицитным товарам и продуктам питания, а также возможности проводить отпуска в ведомственных и партийных санаториях или лечиться в спецбольницах.
Нехватка всего подряд сопровождала гражданина СССР на пути от колыбели до могилы. Слово «дефицит» было одним из главных в лексиконе советского человека. Из продуктов питания к дефицитным товарам относилось столько всего, что проще перечислить то, что дефицитом не являлось. Базовые овощи, хлеб, молоко, макароны, соль и рыбные консервы – вот, пожалуй, все продукты, на наличие которых в магазинах всегда можно было рассчитывать, со всем остальным надо было надеяться на удачу.
Вот, например, кофе – наглядный пример дефицита. В СССР существовало два вида кофе: в зёрнах и растворимый. Готовые обжаренные зёрна стоили очень дорого – двадцать рублей за килограмм. Учитывая, что среднестатистический советский гражданин получал немногим больше сотни рублей в месяц, эта сумма была ощутимой. Сырые кофейные зёрна стоили дешевле, и их было чуть проще достать, так что наша семья предпочитала их. Толя собственноручно обжаривал их небольшими партиями на сковородке, на очень медленном огне, постоянно помешивая. Квартира наполнялась жутким кофейным запахом, от которого слезились глаза, и каждый раз после завершения обжарки приходилось открывать все окна, даже если дело происходило зимой.
Более взыскательные кофеманы пользовались растворимым кофе. Естественно, у нас не было международных брендов вроде Nescafe или Maxwell – только единственная советская версия: как пыльца мелкий порошок, продававшийся в высоких металлических банках с золотистым узором в виде стилизованных кофейных зёрен с оригинальной надписью «Кофе натуральный растворимый». Разведённый кипятком, этот порошок образовывал кучу комков.
Разумеется, нельзя было просто так прийти в магазин и купить банку кофе – такое возможно было себе представить разве что в очень светлом, но отдалённом коммунистическом будущем. В семидесятые и восьмидесятые это было сокровище, которое получали в обмен на услугу, доставали благодаря особым связям или добывали через сложную систему спецзаказов. Также банка кофе считалась достойным подарком на любой праздник.
В нашем семейном хозяйстве кофеманов мама и бабушка контролировали свои персональные банки «натурального растворимого». Когда по воскресеньям мы с Алёшей выходили на кухню насладиться дозволенной порцией утреннего кофе, то я зачерпывал свою ложку порошка из бабушкиной банки, а Алёша – из маминой. И это касалось не только кофе. Бабушка и мама хранили все свои продукты в раздельных буфетах и холодильниках, как две недоверчивые соседки по коммунальной квартире. Как и многое другое, такой порядок вещей мне тоже представлялся совершенно нормальным.
Парадоксально, но в советской действительности пустые магазины магическим образом сочетались с полными закромами многих домохозяйств. Поскольку невозможно было предугадать, когда тот или иной продукт снова появится на прилавках, всё, что хотя бы гипотетически могло пригодиться, покупалось немедленно, при первой возможности и часто без особой нужды, впрок.
В нашем доме буфеты всегда ломились от разнообразных видов муки, круп и бобовых. Каждые пару лет мама с бабушкой проводили ревизию своих съестных припасов и выбрасывали, как правило, б'oльшую их часть, потому что в муке и крупах регулярно заводились жучки. Потери стратегических запасов вскоре восполнялись – по случаю закупалась очередная порция. Это был замкнутый круг.
Надо сказать, что насекомые населяли все щели и трещины советского быта. Щедро уставленный неплотно прикрытыми мусорными баками, город Ленинград был подлинным раем для мух. Как только на улице становилось тепло, дворы наполнялись низкочастотным гулом мушиных эскадрилий, которые с радостью залетали и в квартиры. Основным оружием возмездия в войне с летучими террористами служила свёрнутая газета. Истребление мух было настоящим искусством: нельзя было просто так размахивать газетой, в этом деле была важна стратегия. Толя, например, практиковал следующий метод. Он пристально следил за траекторией полёта мухи, осторожно подкрадывался к месту её приземления, терпеливо дожидаясь момента, когда муха начнёт «умываться» – потирать передние лапки. Бдительность её притуплялась, и вот тогда-то и наступал подходящий момент для атаки. Толя бил на поражение. И хотя трупы врагов немедленно ликвидировались, молчаливые свидетельства его побед в виде пятен на обоях ещё долго напоминали о кровопролитных побоищах.
И всё же первое место среди вездесущих вредителей прочно удерживали тараканы – насекомые со «стремительной пластикой маленького гоночного автомобиля». Мы жили в старом здании, и нашу квартиру со всех сторон окружали коммуналки, забитые жильцами под завязку. Естественно, тараканов была тьма. Мало того, наши были ещё и весьма гостеприимными хозяевами, любившими принимать у себя дружественные делегации из соседних квартир. Выйдя ночью на кухню и включив свет, вы рисковали нарушить приватность частной вечеринки с участием нескольких тараканьих семейств, которые при вашем появлении поспешно разбегались по щелям и дырам.
Ведение хозяйства в условиях советского дефицита требовало постоянной импровизации. Наши родители понятия не имели о таких современных удобствах, как мешки для мусора, влажные салфетки, бумажные полотенца, одноразовые подгузники, гель для бритья, прокладки, тампоны и др. Не было ни солнцезащитных кремов, ни успокаивающих лосьонов после загара.
Первый в истории советский рулон туалетной бумаги торжественно сошёл с конвейера в 1969 году, всего за два года до моего рождения. (Зачем вообще в СССР было нужно это буржуазное излишество, непонятно. Большинство населения с успехом использовало для этих целей газеты, недостатка в которых, к счастью, не было.) До второй половины 1970-х в СССР не существовало и такой вещи, как дезодорант. Только представьте себе час пик в переполненном автобусе летом. Хотя нет, лучше не представляйте.
В СССР существовало всего три вида мыла: туалетное, которым пользовались взрослые, детское, которым мыли младенцев, и хозяйственное. Последнее употребляли для всего остального: от протирания полов и кухонных поверхностей, до стирки одежды и мытья посуды. Хозяйственное мыло имело специфический коричневый цвет и отвратительный запах. Дети во дворе говорили, что его варят на живодёрнях из отловленных бродячих собак и кошек, но это, скорее всего, была легенда.
Ни один дом не мог обходиться без пищевой соды – поистине волшебного порошка. Хотите приготовить пышный омлет или вывести жирное пятно? Есть готовое решение – пищевая сода!
Нужен скраб для лица, шампунь или маска от угрей? Пожалуйста! Пищевая сода! Назрела необходимость отбелить зубы? Вам в помощь пищевая сода! Кровоточат дёсны? Саднит в горле? Болит живот? Потеют ноги? Изжога? Пищевая сода! Пищевая сода! И ещё раз пищевая сода!
Вас уже тошнит от этого списка? Тогда вызовите рвоту при помощи пищевой соды!
В СССР не производилось ничего одноразового. Запланированная утилизация не входила в планы советской плановой экономики. Все вещи ремонтировались, чинились и штопались, в крайнем случае – пускались на тряпки. Шариковые ручки заправлялись, батарейки перезаряжались, мебель реконструировалась, разбитая посуда склеивалась.
Ни одна вещь не выбрасывалась, будь она даже безнадёжно сломана: всегда оставалась надежда её когда-нибудь починить, куда-нибудь приспособить или, на худой конец, пустить на запчасти. Типичная квартира тех времён выглядела как жилище Плюшкина. Под рухлядь отводились балконы, кладовки, антресоли, а иногда и целые комнаты, доверху заполнявшиеся предметами, которым суждено было долгие годы тщетно собирать пыль в напрасном ожидании новой жизни. Прямые последствия практического применения марксистской теории, наделявшей любой товар ценностью вне зависимости от его качества и потребности в нём.
Конец ознакомительного фрагмента.