Чтение онлайн

– Не опаздывайте , - сказала сестра, - в его возрасте перебои в сердце опасны.

Я испытывал двойную тревогу, спрашивая себя, справится ли этот раз сердце старого владельца, и узнает ли секретарша Мари? В шесть, персонал разошелся, за исключением старшего мастера, c которым мне пришлось задержаться на четверть часа. Я ждал возвращения секретарши с минуты на минуту...

В половину седьмого никого не было.

Я нацарапал тогда записочку, предназначенную секретарше, объясняя что должен срочно ехать к владельцу и прося привезти туда же Мари, дал ее сторожу и вышел, твердо решив больше не медлить. Только я сделал несколько шагов по тротуару, как подъехало такси с Мари и секретаршей.

– Скорей, скорей, - сказал я, занимая место, - мне только что телефонировали, что владельцу худо.

Мари, испуганно, молчала. Я отпустил секретаршу и дал адрес шоферу.

– Что это все значит?
– спросила Мари, минуту спустя, тихо, но твердо.

– Очень сложно, - мрачно пробормотал я.

Я всегда собой отлично владею, я всегда спокоен, рассудителен, почти педантичен. Но в эту минуту мне казалось, что мной кто-то, или что-то руководит и требует от меня подчинения.

– Почему вы не приехали меня встретить?
– спросила Мари, все так же тихо, и так же твердо.

– Мне помешали неотложные дела.

– Признаюсь, - продолжала Мари, - что допрос, которому меня подвергла ваша секретарша, мне был очень неприятен.

– У нее не было другого средства вас опознать. Надеюсь, что, по крайней мере, она сразу обратилась именно к вам?

– Сразу ко мне. Но куда вы меня теперь везете?

– К владельцу фабрики; он стар и очень болен. Меня к нему вызвали в половину пятого. Но я непременно хотел вас дождаться.

Она меня оглянула и произнесла:

– А почему вы хотите, чтобы я с вами ехала к этому господину, которого я даже не знаю? И еще вы говорите, что он совсем больной. Как только мы подъедем, я вас покину.

– Я вас прошу войти со мной. Иначе когда и где я вас снова встречу? Еще раз все отложится, это слишком много раз.

Мари долго молчала.

– Хорошо, - прошептала она, наконец.

После этого мы не обменялись больше ни одним словом. Когда такси остановилось, я выскочил и, через две ступеньки, вбежал на {14} второй этаж. Дверь мне открыла сестра милосердия. Старушка-экономка стояла в глубине передней.

– Он вас ждет, - сказала сестра.
– Напрасно вы так опоздали, вышло лишнее волнение. С его сердцем это не годится.

– Вы вызвали доктора?

– Конечно, он должен придти с минуты на минуту.

Когда она это говорила, в дверях появилась Мари.

– Моя невеста, - сказал я.

Что во мне шевельнулось, какому я, внезапному, подчинился побуждению, - я не знаю. И так никогда, сколько я об этом ни думал, никакого объяснения этому своему порыву найти не смог.

И сестра, и старушка-гувернантка казались удивленными.

Что до Мари, то, вскинув ресницы, она молча и настойчиво посмотрела мне в глаза. Молчание ее я принял как должное.

– Простите мою бесцеремонность, - отнесся я тогда к сестре, - но я не мог оставить мою невесту на улице.

– Ах да, конечно, - промолвила та.
– Я понимаю. Входите. Мари переступила через порог.

– Простите и меня, - произнесла она, здороваясь с обеими женщинами, но я не могла его оставить одного. Мое присутствие ему в помощь. Не правда ли?

– Правда, - подтвердил я.

– Идите за мной, - сказала сестра.
– Оба? Или вы один?

– Если у него довольно сил, я ему ее представлю. А если нет, она тихонько выйдет.

Мы проникли тогда в полуосвещенную комнату. Старик лежал, откинувшись на подушки и дышал, казалось, с трудом. Глаза его были закрыты, руки протянуты по простыне. В комнате было жарко, даже душно, и пахло лекарствами. Искоса, я взглянул на Мари. Приложив ладонь к груди, точно ощупывая свое собственное сердце, она смотрела на больного почти со страхом. Рот ее был слегка приоткрыт, и, спустя несколько мгновений, она чуть прикусила нижнюю губу. Я заметил. что у нее очень ровные, очень белые зубы. Сестра приблизилась к кровати.

– Директор тут, - проговорила она ровным голосом. Больной повел глазами и увидал меня, потом Мари.

– Друг мой, - произнес он, - я вас жду уже долго. Мне надо вам кое-что сказать.

Он вздохнул, сначала тихо, потом порывисто.

– Я очень утомлен, - прибавил он, - и не уверен, что на этот раз все обойдется. Поэтому я вас и вызвал.

Я что-то пробормотал о неотложной работе, не позволившей мне приехать тотчас же.

– Кто это?
– спросил больной, переведя взгляд на Мари.

– Моя невеста.

Мари не произнесла ни слова. Она точно застыла.

{15} - Подойдите ко мне, дитя мое, - прошептал тогда старик, и тотчас же Мари шагнула к кровати.
– Вы очень его любите?

– Очень, - ответила она.

Что другое могла она сказать? Не могла же она противоречить тяжело больному, может быть умирающему? Так, по крайней мере, я себе объяснил это "очень".

– Тогда все хорошо, - произнес старик, - Я его тоже очень полюбил, хотя не так давно его знаю. Он так же хорошо занимается моей фабрикой, как я сам ею занимался, когда мог. Может быть даже лучше...

– Не говорите слишком много, - вмешалась сестра.
– Вам нельзя.

В это мгновение раздался звонок.

– Это доктор, - произнесла сестра и вышла, чтобы открыть.

– Так вот, - заговорил старик, явно пользуясь удобной минутой, - я вас срочно вызвал, и спешил с вызовом, чтобы сказать вам, что вы мой единственный наследник. Сегодня у меня был нотариус и я ему продиктовал завещание.

– Что?
– спросил я, не поняв.

– Вы мой единственный наследник, - прошептал он.
– Нотариус меня очень утомил..,

Он стал судорожно дышать. Сестра и доктор вошли и последний тотчас же пощупал пульс.

– Пусть все выйдут, - сказал он.
– Укол. Скорей.

Сестра бросилась к столику, стала надпиливать ампулку. В соседней комнате, куда мы проникли, я увидал испуганное лицо старушки-экономки. Я не знал что сказать, не знал что делать. Я был точно у подножья скалы, подняться на которую очевидно нельзя: стоишь перед ней, смотришь на нее, и не знаешь, что делать, о чем думать?

Прошло несколько минут, наполненных до невозможности тягостным молчанием. Наконец дверь отворилась и появился доктор. Он сказал что припадок миновал благополучно, но что для верности он задержится еще на четверть часа.