Чтение онлайн

Мои минуты вдруг отяжелели, приостановились. Ответ на мой вопрос о счастье, не заключался ли он в полной их неподвижности, в той самой, которая теперь была уделом моего благодетеля?

"...кажется нам очень подходящим...", напомнила мне, с деликатностью, секретарша, и, выведенный этим из задумчивости, я продолжал: "...для некоторых сортов нашего шоколада".

И работа продлилась. Телефонные вызовы, появления служащих, осведомлявшихся о моих распоряжениях, докладывавших о том, что произошло в моем отсутствии...

Когда рабочий день подходил к концу, мне сказали, что в приемной ждет дама.

– Кто это?
– спросил я.

– Она не захотела назваться, но она очень настаивает. Несколько раздосадованный, я вышел и увидал Мари! Она мне призналась, что соскучилась, что просит простить вторжение в неурочный час, но что уж очень хотела бы со мной пообедать в том ресторане, где мы обедали совместно в первый раз.

– Где такие пестрые абажуры, - улыбнулась она, - и домотканые скатерти...

– Ну, конечно же! Ну конечно!

{30}

7.

В такси я подробно рассказал Мари про все, что случилось за последние дни и поделился с ней, как впечатлениями. оставшимися у меня от сцены у нотариуса, так и тем, как все сложилось в бюро. В ответ она слегка сжала мою руку. К происшедшей перемене она относилась со смирением, ее тихий нрав ни к какой бурной радости ее предрасположить, разумеется, не мог. Начинавшее принимать осязаемые очертания богатство ее скорее пугало.

Но в ресторане с пестрыми абажурами ей явно было приятно, может быть даже весело. Она выбрала закуски, жаркое, согласилась на шампанское, потребовала, чтобы я сел не против нее, а рядом.

– Так ближе. Я хочу быть ближе. Мне от этого спокойней и проще, я еще счастливей.

– Если ты счастлива, то счастлив и я. Точно магическая какая-то палочка открыла нам двери счастья, - произнес я и, тотчас же, внутренне испугался. Всего несколькими часами раньше, не допустил ли я мысли, что "неподвижные минуты" - лучше счастья?

Конечно, Мари этого моего мимолетного недоумения не заметить не могла, и спросила, в чем дело.

Я солгал:

– Меня кольнула тривиальность моих собственных слов, и я подумал, что мне надо было просто ответить: и я тоже. Тем более, что именно так оно и есть.

Посмотрев на нее я рассмеялся и в награду мне из под приподнявшихся ресниц сверкнуло горячее сияющее.

Конечно, чем проще, тем лучше, - улыбнулась она.

Такой доброй, такой благодарной была улыбка Мари! Мне она проникала в душу и восстанавливала равновесие, которое часто бывало нарушено сухостью и точностью деловых разговоров. Она одобряла и подогревала те человеческие свойства, которые от точности и сухости отмирают. Я наверно знаю, что ото отмирание считается шагом вперед на жизненном пути и что некоторые его сознательно поощряют. Иной раз и мне, особенно когда дела шли хорошо, казалось, что "присутствие души" излишне и что в ее отсутствии достигаешь большего. Но когда Мари мне улыбалась, то я отдавал себе отчет в том, что учет оборота и умелое движение за спиной конкурента, расширение мастерской и удачная сделка - не самое главное и не могут самого главного заменить.

– Начиная с завтрашнего дня ты перестанешь работать, - сказал я. Нужно, чтобы ты занялась нашим устройством. У меня на это нет времени.

– Хорошо.

– Кроме того ты переедешь в другую гостиницу. Мы совместно выберем достаточно дорогую.

– Хорошо. Хотя, сознаюсь, мне жаль будет покинуть мою комнатку. Но понимаю твое желание.

{30} - Я пришлю тебе агента по найму квартир. Он поможет выбрать.

– Разве это так легко? Я думала, что квартирный вопрос очень остр.

– Если не постоять за ценой...
– произнес я, подавляя в душе стыд, то вопроса этого вообще не существует.

– Ты непременно хочешь, чтобы у нас была большая квартира в новом доме и модном квартале?

– Раз это возможно, зачем упускать случай?

– Хорошо, - снова сказала она, и тихонько вздохнула.

– А тебе это не по душе?

– Не по душе. Я привыкла к скромной жизни и в большой квартире мне будет холодно.

– Ну, это просто иллюзия.

– Не знаю. Не прими, что я настаиваю, но сознаюсь, что мне гораздо больше говорит небольшая квартира где-нибудь на тихой улочке. И чтобы все было под рукой: лавки, рынок, автобусы, метро...

– В этом теперь не будет никакой надобности. За провизией будет ходить горничная, а для разъездов будет автомобиль.

– Хорошо. Но только...

– Что только?

– Ты сам только что сказал, что нам открылись двери счастья. Разве все это для счастья нужно?

– Милая Мари, моя Мари, - сказал я, с порывом, которому сам удивился, - если ты думаешь, что комфорт и роскошь ни к чему, то и не надо их. Я хочу чтобы тебе было хорошо, и самому мне хорошо только, если хорошо тебе!

Наступило недолгое молчание, и потом, тихо, робко, нерешительно Мари произнесла:

– Если ты ничего не имеешь против, то мы пошли бы завтра осмотреть квартиру, насчет которой мне сказали, что ее можно получить, дав отступные. Ее теперешние жильцы хотят уехать в провинцию и им нужны деньги. Я ее уже видела. Я ничего про нее не говорила потому, что как бы готовила тебе подарок...

– Ну конечно, ну конечно, моя Мари, мы завтра же пойдем осмотреть эту квартиру, - воскликнул я, растроганный, - и я вперед знаю, что мы ее возьмем. Как бы я мог отказаться от твоего подарка?

– Но ты только что говорил о большой, - промолвила она, с долей удивления в голосе, точно ей показалось, что я слишком легко согласился.

– Я думал, что роскошь тебе будет приятна, что ты будешь довольна. Но вижу, что ошибся. Bсе эти большие квартиры, автомобили и модные кварталы, какое нам до них дело?!
– снова воскликнул я, еще раз подивившись своей горячности.

– Почему ты так волнуешься?
– спросила она.
– Если ты с трудом идешь на уступку, то не надо.

– Нет, нет, никакой уступки нет. Я разозлился на квартиры и {32} на автомобили потому, что они вмешались в то, что их не касается, в наше с тобой счастье. Представь себе, что я испытал что-то похожее на неверность тебе, на то, что чуть было тебе, с автомобилями и квартирами, не изменил!

– Что ты говоришь, - прошептала она, - ты не знаешь, что говоришь.

– Ты видела Аллота?
– спросил я.

– Да, - ответила она, неохотно.
– Он приходил ко мне, чтобы спросить, когда ему можно будет с тобой поговорить.

– Поговорить? О чем?

– Он не сказал о чем. Но я думаю, что он собирается сделать тебе деловое предложение. У него всегда разные планы в голове.

– Его деловые планы... не знаю. Посмотрю. Но тогда, за завтраком, он сознался что он немного литератор, и я про это потом вспоминал. Что он пишет и где печатается?