Чтение онлайн

Которого, к тому же, надо было любой ценой продвигать по флотской лестнице. Хотя бы для того, чтобы держать подальше от политики. Ибо хороших адмиралов в России всегда было очень мало, а вот плохих политиков наоборот — завались.

— Вы хотите снять с «Беспощадного» Римского-Корсакова? Я не настолько стремлюсь к должности капитана эсминца, чтобы занимать ее ценой подсиживания своего хорошего друга и отличного командира.

— Командир он и правда хоть куда, имел шанс убедиться. И стреляют его молодцы метко, могу засвидетельствовать, чуть голову мне не оторвали при первой встрече. Но для вас у меня есть другой кораблик… Отнесите-ка этот конверт на «Аскольд» и возвращайтесь с Грамматчиковым, я пока вам замену на «Аскольд» поищу.

Через неделю весь Владивосток вывалил на набережную — от порта в сторону острова Русский на буксире тащили бывший японский миноносец. По толпе ходили слухи — после долгих и тщетных попыток восстановить корабль в доке его завтра должны были расстрелять из орудий крейсеров. По другой версии, ремонт был закончен, но потом на корабле случился пожар, и он полностью выгорел. В пользу последнего слуха говорил вид буксируемого корабля — на свежей краске выделялось угольно-черное пятно копоти, покрывавшее обе трубы и кожух машинного отделения. Сам кожух, казалось, был вывернут изнутри мощным взрывом. Стоящий в толпе морской лейтенант вполголоса, под сочувственным взглядом китайца-портного, проговорил: «Как эти идиоты, царство им небесное, могли при первой же пробе взорвать два котла, не понимаю, теперь только как мишень и использовать». Действительно, утром на рассвете буксир потащил от острова в сторону восходящего из океана солнца тот же двухтрубный силуэт, который спустя пару часов пропал на горизонте в мешанине взрывов снарядов, выпущенных четырьмя крейсерами.

О настоящей судьбе трофейного миноносца «Восходящий», вместо которого была расстреляна «загримированная» под него старая баржа (в лучах восходящего солнца, на горизонте можно перепутать и не такое), знали немногие. Только командиры кораблей Владивостокской эскадры и экипажи трех кораблей. Самого «Восходящего», «Беспощадного», которому предстояло действовать с ним в паре, и вспомогательного крейсера «Москва». «Москва» занималась и их снабжением в заливе Святой Ольги, куда ночью своим ходом ушел вполне исправный миноносец. Должна она была и сыграть свою роль в весьма своеобразной набеговой операции. После месяца интенсивных тренировок в поход вышли три корабля — по старорусской традиции, соображать решили на троих. Недавно переоборудованная во вспомогательный крейсер «Москва» — захваченный японский угольщик — вела с собой два столь разных миноносца. Вернее, с учетом того, что миноносцы шли в головном дозоре, а вооруженный транспорт плелся за ними, скорее вели его они. Через неделю блуждания на траверсе входа в Цусимский пролив отряд обнаружил искомую цель — три транспорта в сопровождении явно военного корабля. Забежав вперед и дождавшись заката, миноносцы начали заранее отрепетированное и не раз разыгранное «понарошку» представление. Теперь все зависело от того, поверят ли в него благодарные зрители — японцы. А в случае если они, подобно знаменитому Станиславскому, завопят — «Не верю!» полным бортовым залпом, то как минимум один русский миноносец обречен.

На мостике «Ицукусимы» капитан 1-го ранга Коки Кимура был весьма недоволен. Ему уже третьи сутки не удавалось поспать более часа за раз. Вообще вся его служба с момента перевода со вспомогательного крейсера «Никко-Мару», взамен погибшего во время боя с «Богатырем» прошлого капитана корабля, пошла не так. Казалось бы, его повысили до кап-раза и перевели с полугрузового парохода на настоящий, пусть и старый, крейсер. Живи и радуйся, к тому же крейсер только что после ремонта. Увы — радоваться пока не получалось, да и для жизни времени практически не оставалось. Для начала, пока крейсер стоял в доке на ремонте, с него списали добрую половину опытных моряков — пара новых броненосцев требовала больше специалистов, чем было подготовлено на «Ниссин» с «Кассугой» (о причинах непопадания этой сладкой парочки в Японию см. первую книгу). Дальше — больше. Запланированная замена монстрообразного орудия огромного калибра (из которых никто за всю историю тройки крейсеров типа «Мацусима» никуда не попал, несмотря на многочисленные войны, в которых те принимали участие) на современную восьмидюймовку Армстронга так и не состоялась. Вернее, старое орудие-то сняли, но вместо ожидаемого нового морского орудия воткнули 11-дюймовую гаубицу явно берегового происхождения. На вопрос Кимуры «за что?» инженер с верфи по секрету рассказал ему, что это «вынужденно-гениальное» решение. Вынужденное потому, что вместо потребного для ремонта восьмидюймового орудия пришлось спешно перезаказывать десятидюймовку для ремонта «Якумо». А гениальное… Если «Коки-сана удастся туманной осенней ночью подойти к бухте Порт-Артура на расстояние выстрела, то гаубичный снаряд такого калибра в палубу любого русского броненосца — весьма вероятно, его смертный приговор». Коки не стал переубеждать «берегового моряка» по поводу нереальности его планов — в туманную ночь стрельбой по площадям попасть в палубу не видимого артиллеристам корабля можно только случайно. Если уж в барбет «Ицукусимы» всерьез устанавливали ЭТО, значит, нормальных орудий в стране Ямато просто не осталось… А этот внеплановый поход был еще хуже обычного.

Каждый раз, когда он уходил к себе в каюту, на горизонте появлялись дымы, и ему опять приходилось лететь наверх. Четыре часа назад, в его прошлую попытку вздремнуть, сигнальщику на формарсе померещился на горизонте силуэт миноносца. Но на поверку оказалось, что, кроме двух быстро удаляющихся на вест дымов, горизонт был чист. Дымы вскоре исчезли в зареве склоняющегося к морю солнца, и на «Ицукусиме» облегченно вздохнули. Их старый, медленный и своеобразно вооруженный крейсер был способен отогнать от охраняемых кораблей только пару русских вооруженных пароходов. Но, увы, все современные и быстроходные корабли сейчас готовились к неминуемому генеральному сражению, и конвойную службу приходилось тащить на своих плечах старичкам из третьей эскадры. Коки очень сомневался, что русские пошлют единственный во Владивостоке миноносец в море в одиночку, и был уверен, что сигнальному просто померещилось. Он поймал себя на том, что засыпает с подзорной трубой, прижатой к глазу. Встряхнувшись, он посоветовал вахтенным не беспокоить его больше по пустякам хотя бы до утра. И снова направился в каюту. Откуда его, спустя час, выдернул посыльный, на этот раз с известием, что с запада слышна орудийная стрельба и видны дымы.

Теперь, пытаясь собрать мысли в кучу и обжигаясь поданным ему кофе, капитан вместе со всеми собравшимися на мостике пытался разглядеть хоть что нибудь на фоне заходящего солнца.

— Вижу двухтрубный дестроер, идет к нам! — донесся с формарса несколько неуверенный крик помнящего о недавнем разносе наблюдателя.

Приглядевшись, Кимура и сам разглядел между бликами волн низкий силуэт миноносца. Но пересчитать трубы он уже не смог — силуэт миноносца был виден прямо на фоне солнечного диска, только-только коснувшегося глади моря.

— Если там кто-то в кого-то стреляет, то это или русский «Беспощадный» удирает от наших кораблей, или наш дестроер, за которым гонятся русские, — пытаясь упорядочить путающиеся после короткого сна мысли, командир размышлял вслух, надеясь, что подчиненные заполнят пробелы в его рассуждениях и поправят его ошибки, — так или иначе нам надо идти к этому миноносцу на полном ходу.

По мере сближения стало ясно, что миноносец активно отстреливается от кого-то из кормового орудия и сам находится под обстрелом. Время от времени около небольшого кораблика море вспенивалось от падения снарядов. Но самое главное — чей же это миноносец, пока определить было невозможно. Спустя десять минут, когда до загадочного миноносца оставалось уже миль шесть, стало возможно разглядеть и его преследователя, но это не слишком помогло. За двухтрубным миноносцем гнался… Еще один двухтрубный миноносец. На приближающемся кораблике подняли на фок-мачте какой-то флажный сигнал, но разобрать его против солнца было абсолютно невозможно.

— Но нас-то он видит хорошо, ему же солнце не мешает, — высказал свое мнение молодой штурман Горо Накамура, — а наш силуэт перепутать с чем-либо практически невозможно. Если он идет к нам и что-то нам сигналит, скорее всего, это наши…

— А почему наш миноносец станет бежать от одного русского? — возразил ему старший офицер крейсера, тоже не отличающийся ни опытом, ни возрастом, — наши лучше вооружены и более быстроходны. Сколько я ни говорил с миноносниками, они всегда мне заявляли, что драки один на один с русскими они не боятся. Если он бежит от одного эсминца — то, скорее, русский.

— На горизонте пароход, идет за парой миноносцев, — донесся с марса голос сигнальщика.

— А вот от дестроера в паре со вспомогательным крейсером наши доблестные миноносники вполне могут и драпануть, — радостно вцепился в подтверждение его версии штурман.

— Русские, кстати, тоже, — не сдавался старший офицер, — а вспомогательных крейсеров и в нашем флоте хватает.

— Хватать-то хватает, но перед выходом мне сказали, что в проливе мы будем единственным японским военным кораблем, все остальные готовятся к генеральному сражению, только нам там с нашей гаубицей места не нашлось, — последнюю фразу Коки пробормотал себе под нос вполголоса и, решившись, уже громко проорал приказ: — Навести орудия на головной миноносец. После сближения на 20 кабельтовых — открыть огонь, если они не отвернут и не ответят на наш сигнал. На гаубице — ваше чудо даже не расчехляйте, лучше помогите подносчикам на среднем калибре. Сигнальщики! Запросить у этих бродяг позывные. И предупредите, чтобы не приближались к крейсеру меньше чем на две мили.

После запроса позывных на головном миноносце подняли какой-то сигнал, но едва флаги дотянули до середины мачты, у рубки небольшого корабля вспыхнула ослепительная вспышка. Флаги, подобно испуганным взрывом чайкам, упорхнули по ветру, срываясь со свободно плещущихся фалов, очевидно перебитых осколками. Из рубки преследуемого миноносца потянулся к нему столб дыма, а с мостика полетело в воду чье-то изломанное взрывом тело.

— У миноносца на борту иероглифы! — радостно проорал с мачты сигнальщик. — Это наши!

— Бака (придурок), — не выдержали добитые недосыпом и недостаточной квалификацией команды нервы командира, — у КАКОГО из миноносцев, их же два?!

— Ну как он мог разглядеть хоть что-то на втором, Коки-сана? До того еще кабельтовых пятьдесят, не меньше, — попытался, как мог, успокоить командира штурман.

— Немедленно открыть огонь по ВТОРОМУ миноносцу из всех орудий, для которых он в секторе обстрела! У первого запросить позывные и спросить, не нужна ли им помощь врача. И передайте на него — «отклонитесь вправо, расходимся левыми бортами». Ход самый полный!