Чтение онлайн

Я говорил о том, что постоянно стараюсь заронить в умы: страна может быть богатой только в одном варианте – если люди будут работать. При всей кажущейся простоте и даже очевидности этого тезиса, его реализация на самом деле требует сильной политической воли.

Только она может заставить перевести промышленность, в первую очередь – горнодобывающую, на метод работы, опробованный кооперативами. Закупив кирпичные заводы, линии строительной индустрии, расплатившись за них нашим сырьем, мы могли бы за 10 лет построить заново всю страну от Ленинграда до Владивостока.

Нашему кооперативу американцы предложили сделку: они нам – такие заводы, мы им – карельский мрамор и гранит, добываемые нашим с ними совместным горнорудным предприятием. На Севере этого добра столько, что через 200 лет всем нам еще останется на надгробья. Разведаны месторождения габбро-диабаза Ропручей-3, гнейсо-гранита Сосновецкое-2, мрамора Ковадьярви. Здесь наш участок, люди с хорошим опытом горной добычи. Никто не возражает, чтобы мы создали с американцами, на их средства, с их техникой, совместное предприятие. Кому охота выглядеть в чужих глазах несовременным человеком? Но никто ничего не решает. Мы просили Совет министров Карелии: пока будет оформлено соглашение, мы бы хотели, не теряя времени, прокладывать автодороги, как-то подступиться к местам, где еще конь не валялся. Оказывается – нельзя, пока не подписаны документы, пока высокие договаривающиеся стороны не обменяются рукопожатием. Годами тянется то, что в цивилизованном мире требует считанных часов.

– Не надо меня уговаривать, – отрезал Ельцин. Другие бы на месте председателей успокоились, но от наших так легко не отделаться:

– К вам же люди приходят! Члены правительства…

– Их тоже не надо уговаривать. Будь председатели искушеннее в общении с сильными мира сего, они бы поняли, что дальнейший разговор бесполезен. Но мы этого не знали и продолжали, не обращая внимания на красноречивые взгляды охранников, нисколько не смущаясь, настаивать на своем.

– Это все-таки не золото, – говорил Ельцин.

– Это дороги! – возражали ему. – Это еще хуже… Ельцин наконец не выдержал:

– Вы вот что, соберитесь два-три человека и – к Скокову, первому заместителю Председателя Совета министров. Он здесь, слышит наш разговор, и вместе найдете решение.

А у меня желание сохранить – и мало того – преумножить эту форму…

Под аплодисменты Борис Николаевич картинно подписал тут же составленный документ и передал его Скокову. Позже найти эту бумагу так и не удалось. Я часто об этом вспоминал, слыша с экрана знакомое: «Я подписал Указ!»

Михаил Алексеев мне рассказывал, как наша беседа выглядела со стороны: Борис Николаевич смотрел на меня, слушал, но думал, было полное впечатление, о чем-то совсем другом.

В уверенности, что гость и свита пообедают у нас, повара расстарались как могли, но Коржаков боялся, что в компании кооператоров Ельцин расслабится, а ему предстояло в тот же день подписывать какие-то документы, и начальник охраны постарался поскорее посадить Бориса Николаевича в автомашину, сделал отмашку своим людям. Кортеж с красным «Мерседесом» посредине рванул с места и скрылся за поворотом.

Переход России к рыночной экономике в начале 90-х отчетливее всего проявлялся в быстром развитии различных форм торгово-посреднического и кредитно-финансового предпринимательства. Как грибы росли товарные и фондовые биржи, брокерские фирмы, торговые дома, коммерческие банки…

Рекламная напористость и демонстративное обогащение торгово-посреднического предпринимательства порождали у большей части населения России искаженный образ рыночной экономики, вызывали раздражение, делали население восприимчивым к агитации за возврат старого. Понимая, что такого рода явления нельзя полностью исключить, мы надеялись, что руководство России постарается использовать каждую возможность, чтобы и на словах, и на деле демонстрировать особый интерес к развитию негосударственных структур – именно в сфере производства.

Это было особенно важно по той причине, что приватизация государственных предприятий требовала длительного времени. Параллельное развитие негосударственных промышленных структур, взаимодействующих с государственными структурами, помогало бы распространению рыночных принципов во всей промышленности, независимо от форм собственности.

Я изложил свои соображения на бумаге и направил в Кремль Б.Н. Ельцину.

У меня не было уверенности, что письмо попадет ему в руки, но оставалась надежда, что его рассмотрят те из его окружения, кто разрабатывает стратегию экономического развития. Смысл письма сводился к простым вещам. Надо узаконить в стране право людей зарабатывать столько, сколько они могут. Нет другого пути сделать всех работающих инициативными, готовыми рисковать. На риск идут, когда знают, ради чего. Партия коммунистов воспитывала молодежь к духе альтруизма, при котором считалось постыдным говорить о личной выгоде, но благородным, возвышенным, правильным выглядел труд «на благо народа», «во имя завтрашнего дня». Меня всегда коробили попытки ставить в таких случаях вопрос «или – или», тогда как естественным, понятным, разумным было сочетание «и – и». Еще раз: одна из причин, почему перестройка у нас не получилась, именно в том, что впервые позволив многим людям хорошо зарабатывать, попросту говоря – обогащаться, власти по-прежнему культивировали в обществе неприязнь к состоятельным людям.

Внедрение в общественную психологию чувства зависти, раздражения, подозрительности по отношению к кооператорам оставалось важной частью усилий бюрократического аппарата. Его безраздельная власть, оставаясь непререкаемой в государственной сфере, все меньше распространялась на выходившее из-под контроля кооперативное движение. Аппаратчикам ничего не оставалось, как готовить и пробивать правительственные постановления, ограничивающие возможности частного сектора хоть как-то конкурировать с государственным.

Среди людей, близких к Ельцину, было немало тех, кто прекрасно видел эту ситуацию, но я не знаю ни одного, кто отважился бы сказать об этом вслух или в ответе на мое письмо хотя бы намекнуть на понимание. Ответа мы не дождались.

Наш кооператив «Строитель» стал одним из учредителей акционерного общества «Туманов и Компания». Общество предлагало реальный путь решения одной из крупнейших проблем, над которыми билось правительство: путъ ускорения оборота средств, вкладываемых в новые производства. Ведь это же национальная катастрофа – насколько сократились в стране производительные инвестиции. Л как может быть иначе? Когда наши привычные долгострои соединяются с совсем непривычными 80 процентами годовых за кредиты – кто же станет вкладывать деньги в многолетние проекты? Это прямой путь к разорению. Но наше акционерное общество предлагало проекты, реализация которых даст прибыль не через пять-десять лет, как у нас заведено, а через год-два. Это подтверждено, во-первых, реальным опытом: все знают, что наше предприятие строит не таким темпом, как государственные, а в несколько раз быстрее. Достигается это высочайшей квалификацией людей, высокой интенсивностью труда, хорошей организацией дела, наконец, вахтовым методом, позволяющим строить сначала хоть и благоустроенные, но небольшие поселки, бросать все силы на производственные объекты. Наша уверенность подкреплена, во-вторых, конкретными расчетами по конкретным объектам. На Тимане, например, мы предлагаем быстро вскрыть неглубоко залегающий пласт бокситов, имеющих хороший сбыт на мировом рынке, – и уже в ходе строительства пойдет валютная выручка. И, в третьих, наши предложения подкреплены реальными действиями, а не только бумагами.

Конечно, с учетом положения, в каком оказалась экономика страны из-за бездеятельности властей к концу 1991 года, да еще после развала государства вследствие путча, можно удивляться, как вообще все производство не остановилось. Но мы живем в стране, которая может быть самой богатой в мире, если открыть дорогу людям деятельным. Нас спасут те, кто умеет и хочет работать. И эффективность любой власти я оцениваю по тому, какие условия создаются для деятельных людей.

Казалось, затеяв ломку старых структур и создание новых, правительство присмотрится, первым делом, к отечественному опыту. Уж если российский кооператор, опутанный ограничениями, придуманными командой Горбачева, Рыжкова, Павлова, добивался эффективной работы, можно представить, каким был бы промышленный рывок, если бы предпринимательство, во всех его формах, освободили от пут. Но сменившая их команда Ельцина только туже затягивала узлы. Мы попали в беду потому, что правительство, предложив как панацею подсмотренную в других странах «шоковую терапию», обнаружило большие способности по части организации шока, но оказалось совершенно беспомощным по части терапии.

Это проявилось не сразу. Почти все годы страна жила за счет вывоза нефти, газа, других природных ресурсов. Экспорт, в том числе сырья, – дело обычное в многопрофильном хозяйственном комплексе. Но в наших условиях распродажа ресурсов в невиданных объемах позволила стране жить, не работая и создавая иллюзию интеграции в мировое хозяйство. Отдельные предприниматели, их можно по пальцам перечесть, получив лицензии на вывоз естественных богатств, вмиг становились миллионерами и мультимиллионерами. Они были находчивы – находили в эшелонах власти тех, кто распределял лицензии и решал, кому отныне быть преуспевающим. В суматохе перестройки успех раздавали «своим», как ордена.