Чтение онлайн

— Не знаю. Что с Островом? Что с… — Я замолчала, не решаясь произнести имя. — Сколько времени?

— Скоро рассвет. Ты пролежала весь вечер и почти всю ночь. — Подруга всхлипнула. — Лежала, как мертвая.

— Академикумом снова управляют магистры. — Серая подошла к растопленному камину, взяла с подставки кочергу и пошевелила угли. — Взят курс на Трейди.

— Пришельца с Тиэры нашли? — спросила я, касаясь растрепанных волос.

— Но ведь… — не поняла сидевшая на краю кровати Гэли. — Разве это не барон Оуэн? То есть тот, кто им притворялся?

Аннабэль поставила кочергу на место и, не глядя на нас, попросила:

— Мисс Миэр, выйдите.

— Что? Но я… Иви!

— Все будет хорошо, — пообещала я. — Чуть-чуть подожди, прошу. — Я попыталась улыбнуться, но, видимо, напугала подругу еще сильнее.

— Это приказ, мисс Миэр, — добавила бывшая баронесса Стентон.

Подруга вздохнула, но все-таки вышла, скорчив напоследок страшную рожу, словно маленькая девочка, пользующаяся тем, что взрослый стоит к ней спиной.

— Вы ведь знаете, что Оуэн не с Тиэры? — не без внутренней дрожи спросила я.

Больше всего мне хотелось, чтобы она ответила «нет». Потому что «нет» означало, что жрицы еще не влезли в разум Криса.

Сейчас от вторжения в память его вряд ли спасут древние законы. Слишком тяжелы обвинения. И слишком правдивы. И вместе с тем, я хотела, чтобы она ответила «да». Хотела, чтобы они знали: не Крис нес погибель Аэре… А возможно ли это в принципе? Никто никогда не задумывался над реальностью предсказания. Разве может один человек угрожать целому миру?

В голову мало-помалу ввинчивалась боль, словно молоточки били по вискам: тук-тук-тук.

— Как тебе ответить?

— Правдиво, мисс Стентон, — попросила я, опуская ногу на пол. Слава Девам, комната уже успела прогреться.

— Хочу напомнить, что не обязана этого делать, — заметила жрица.

— Не обязаны, — согласилась я. — Но ведь зачем-то вы здесь?

— Происходит что-то странное, — натянуто сказала серая. — И мне это не нравится.

— Что с Крисом? — снова спросила я и снова почувствовала укол тревоги, грозивший перерасти в панику. Последнее, что я видела — как Оуэна били, как заламывали руки и волокли куда-то. В висках продолжало стучать.

— Он в темнице, — ответила Аннабэль.

— Он… Он…

«Он жив? — Хотела спросить я. — Он — это еще он, или жрицы превратили его разум в кашу?»

Но произнести это вслух не смогла. Нянька считала, что плохими словами можно накликать беду. Я всегда смеялась над ее суевериями, а вот сейчас испугалась.

Глупо, но иногда мы не властны над своими страхами.

— Его уже допросили, — скупо сказала Аннабэль. — Я сама хотела, но… наши так торопились.

Она замолчала, глядя куда-то поверх моего плеча.

— Пожалуйста, — попросила я. — Потом можете десяток раз повторить, что вы меня предупреждали. Пусть так. Вы можете даже отписать папеньке и посетовать на недостойное поведение невесты вашего племянника. Все, что хотите, а сейчас просто скажите.

— А вы не задумывались над тем, что иногда сказать что-то не так просто?

Я продолжала смотреть на серую жрицу. Она начала сухо излагать факты:

— Сегодня днем, после того как Академикум изменил курс, посвященная жрица Эльза с высочайшего разрешения считала память того, кто называет себя бароном Оуэном.

Девы, эта пауза, как жизнь, которая неизменно приводит к смерти.

— Теперь Эльза бросается на стены в одной из допросных, очень стараясь разбить собственную голову. Она бормочет что-то о железных птицах в небе. О норах, изрывших землю, о металлических червях, ползающих по ним. Нутро этих червей наполнено людьми. Об оживающих картинках на стенах домов, которые говорят, что человеку есть, пить, делать. Она рассказала много ужасов…

— Что с Крисом?

— Чем не идеальные доказательства его происхождения? Тиэра полна железных чудовищ и других непотребств. Никто теперь не усомнится…

— Что с Крисом? — повысила я голос и схватилась за голову. В висках по-прежнему стучало.

— А что с ним?— Аннабэль пристально посмотрела на меня. — Сидит в камере, скалит зубы, иногда харкает кровью, но сейчас уже не очень сильно.

Я выдохнула и закрыла глаза, вознося благодарственную молитву Девам.

— А вы, леди Астер, не хотите спросить, почему после считывания сошла с ума жрица, а не подозреваемый?

— Уверена, вы мне расскажете. Остальные тоже задаются этим вопросом?

— И не только задаются, они уже нашли ответ. Он звучит просто: от выродков с Тиэры всего можно ожидать.

— Но вам этот ответ не нравится? — Я открыла глаза.

— Он неверен. — Мы смотрели друг на друга. — Знаю, они тоже поймут это, но будет уже поздно.

— Что поймут?

— Ивидель, вам нехорошо? Вы плохо выглядите! И, видимо, плохо соображаете, раз сами не вспомнили о единственном роде, который жрицам нельзя было читать.

— О Муньерах Сьерра? — спросила я, пропустив ее слова о моем внешнем виде мимо ушей. — Причем здесь Муньеры? Их запретил читать еще первый князь, в знак доверия к старому роду…

— Ивидель, не смешите меня и того самого первого князя. Ни один правитель в здравом уме не пошел бы на такое, — со злостью сказала серая. — Князь вынужден был дать им эту привилегию, понимаете? Вынужден, он хотел сохранить лицо, хотел защитить нас. Нет, вижу, вы до сих пор не понимаете. Или не хотите понимать. — Женщина осуждающе покачала головой. — Жрицы просто не могли читать Муньеров, пусть не всех, а только тех, кто отмечен даром. Но любая из нас, попытавшись проникнуть в разум полуночного волка, погибала. Жаль, что всеобщая история об этом умалчивает. Род мертв, и все решили, что можно забыть…

— По-моему, о них достаточно говорят. — Я сделала шаг, ощутив ногами едва уловимую вибрацию. Остров двигался.

— Байки, сплетни, слухи, обросшие за годы немыслимыми выдумками и превратившиеся в легенды. Только жрицы изучают историю этого рода. Бегло, нехотя, но изучают. Когда училась, я считала это полной глупостью — читать о «несвежих» покойниках.

— Не думаете же вы, что Крис на самом деле Муньер? — Я рассмеялась, но тут же оборвала смех, так как боль в висках усилилась. — Это глупо. И невозможно. — Я вспомнила о несметном богатстве старого рода. Вспомнила, как Крис рассказывал про свой единственный плащ и про то, чем вынужден был заниматься. — И все это только потому, что та жрица заболела?