Чтение онлайн

Она ждала возвращения супруга каждую минуту, ждала без малого три месяца, ждала, даже когда слуги уже начали шушукаться и поглядывать на Илберта со значением, как на следующего графа Астера. Она улыбалась, когда мы с братом плакали. Она ни разу не показала слабость и не выдала того, что творилось у нее в душе. А когда отец вернулся, все тем же спокойным голосом попросила его больше так надолго не пропадать. И лишь я видела, как она прислонилась лбом к спинке стула в комнате для рукоделия, видела, как вздрагивали ее плечи, и слышала, как она, не оборачиваясь, произнесла, словно зная, что я стою и смотрю на нее:

– Самое трудное в неизвестности, это сохранять лицо, Ивидель, запомни это. Самое трудное и самое необходимое.

Я запомнила и сейчас изо всех сил старалась. Как и старалась день до этого. И день перед этим.

– Скоро Академикум прибудет в Эрнесталь, и мы все узнаем, – сказала Гэли. Она говорила, что-то подобное и до завтрака. – Иви, ну пожалуйста, скажи что-нибудь.

– Что сказать? – Я посмотрела на идущую рядом подругу. – Что вряд ли известия нас обгонят? Ты же понимаешь, что ничего мы не узнаем, пока нам не сообщат.

Мы подошли к учебному залу как раз в тот момент, когда дверь открылась, и в коридор вышел магистр Виттерн. Учитель скользнул по мне взглядом, как по пустому месту, сдержанно кивнул Гэли и зашагал по коридору.

– Вы опаздываете, леди, – раздался скрипучий голос магистра Дронне, и мы поспешили на занятие.

– Итак, повторим, какие созвездия можно наблюдать осенью…

Мы сели, и учитель начал монотонно перечислять созвездия, словно счетовод суммы доходов и расходов. А все старательно делали вид, что слушают. Оли бросил бумажным шариком в Мэри, девушка не повернула головы, но на щеках появился румянец. Рут лениво перелистывала книгу в поисках картинок. Гэли стала писать письмо, Мерьем разглядывала стену.

У них куда лучше получалось делать вид, что ничего не произошло. Весь Остров делал вид, что ничего не случилось. Тиэрский барон оставил Академикум, и какие бы пророчества не намеревались сбыться, это была уже не их проблема. Не наша.

Академикум взял курс на столицу и все выдохнули с облегчением, в коридорах снова зазвучал смех, ученики снова стали опаздывать на занятия и ронять магические заряды. И лишь недостроенная виселица, да разрушенная библиотечная башня напоминала о произошедшем.

– Все знают, что если красная Иро закроет созвездие быка, то это означает великие бедствия или великие свершения… – продолжал бормотать магистр, не глядя на учеников.

– Куда уж без великих бедствий, – проговорила Тара, а Алисия хихикнула.

Я повернула голову и встретилась глазами с Мэрдоком. Сокурсник некоторое время разглядывал меня, а потом вдруг улыбнулся. Нет, не так. Любой другой человек, не знавший Хоторна, как знали его мы, не назвал бы это улыбкой, но я видела, как чуть приподнялись уголки губ на его обычно невозмутимом лице.

– А что означает парад лун? – перебил магистра Коррин.

– Простите? – Мистер Дронне поднял голову.

– Парад лун, который скоро случиться, – повторил сокурсник. – Что он предвещает? Вы же сами учили, что каждое небесное тело имеет свое значение в зависимости от положения, времени года, часа наблюдения и настроения звездочета.

Магистр снял очки и снова посмотрел на ученика, при этом вид у него был такой, словно он в первый раз нас всех видит и искренне не понимает, откуда мы все здесь взялись.

– Парад лун? Ах, да, парад лун… – Учитель стал торопливо листать книгу, даже не глядя на мелькающие листки. – Что вы хотите знать?

– Что он означает? – на этот раз вопрос повторила Рут, а Алисия добавила:

– Великие бедствие или великие свершения? Я лично ставлю на бедствия.

– А когда был предыдущий парад? – уточнил Мэрдок и тоже потянулся к учебнику.

– Пятьсот лет назад? – предположила Мэри.

– И тысячу, – добавил Отес, – Как раз когда Эра перестала быть единой.

– Я так и знала, что без великих бедствий не обошлось, – снова хихикнула дочь первого советника, но тут на нее посмотрел Мэрдок. Я не знала, что она увидела в его глазах, но пренебрежительный смех тут же затих, а лицо стало задумчивым.

Магистр Дронне долистал книгу до конца, отодвинул ее на край стола, надел очки, снова снял и повторил:

– Парад лун – очень значимое событие. Я, как и другие звездочеты, жду его с нетерпением. Но с толкованием этого события у нас возникло множество… разногласий и кто был прав, мы узнаем только… – она замялся, – постфактум, так сказать.

– Неужели нет никакой легенды или пророчества на этот счет? – уточнил Оли. – Ни за что не поверю.

– Есть легенда, молодой человек, есть. – Магистр поправил очки. – Я просто удивлен, что вы ее не знаете, – судя по голосу, учитель и вправду был удивлен, то ли нашим невежеством, то ли тем, что на его уроке кто-то решил задавать вопросы. – Когда в первый раз глаза богинь[1] выстроились в ряд, говорили, что Девы смотрели на своих детей и плакали.

– Это когда Эра была разделена Разломом? – почти шепотом спросила Мэри, а вспомнила сказку, что рассказывала мне бабушка, в ней богини тоже проливали слезы.

– Именно так, юная леди, – кивнул учитель. – И с тех пор раз в пятьсот лет богини смотрят на нас. Смотрят, не одумались ли их неразумные дети и не пора ли завершить наказание, которое они наложили.

– Если вы о механиках Тиэры, то они явно не одумались, – сказала Мерьем. – Я бы даже сказала наоборот, упорствуют во грехе и ереси. Одного взгляда на их железные чудища достаточно, чтобы понять…

– А на наши? –прервал ее Отес.

– Что? – не поняла девушка.

– Что можно понять, глядя на наши железные чудища? На мобили? На поезда? На метатели?

– Этот парень меня пугает, – вдруг заявила Мерьем, и я была склонна с ней согласиться. Он и меня напугал. Но это не означало, что он был неправ. И я впервые задумалась, что могут видеть в наших паровых машинах выходцы с Тиэры? Таких же железных монстров, каких мы видим в их «зверушках»? А вдруг эти зверушки там, на Тиэре спокойненько катают детей в парке, и никому не приходит в голову их бояться?

– Как бы то ни было, – магистр снова надел очки. – Если богини увидят, что их неразумные дети одумались, то снимут наказание с мира и Эра вновь будет целой.