Чтение онлайн

— Это… Это такая ракета…

Первым засмеялся Витя Зайцев. Он высоко-высоко поднял руку.

Нина Ивановна повернулась в его сторону.

— Ты что хочешь спросить, Витя?

— Я знаю, что такое астероид! — гордо сказал командир. — Это маленькая планета. Их очень много летает между Марсом и Юпитером. Больше тысячи штук. Они хоть и маленькие, но если бы астероид столкнулся с кораблем, то корабль взорвался бы и все люди погибли.

— И не было бы сейчас здесь нашей отважной Светочки. — Гоша всхлипнул.

Я хоть и стукнула всё-таки Гошу под партой, а от смеха не могла удержаться.

Но мы только чуть-чуть успели посмеяться. Света вдруг плюхнулась на скамейку, уронила голову на руки и так громко заплакала, что Нина Ивановна, по-моему, перепугалась. Наконец она успокоила ее, отдала тетрадку и сказала, что больше ни о чём спрашивать её не будет.

На переменке Света призналась нам, что это сочинение не её, а двоюродного брата, который в шестом классе учится. Сочинение ей очень понравилось, и она переписала его в свою тетрадку.

А на следующем уроке — новое происшествие. С Сашей Голубевым. Это у него я брала книжку «Семь подземных королей». У него ещё бабушка, которая во время войны жила в Ленинграде и мины для фронта делала.

Из-за Саши я совсем расстроилась. Так обидно было за него. Тем более, он из нашего звена. Посреди урока вдруг заходит в класс завуч Елена Михайловна, называет Сашину фамилию и велит ему идти за ней.

Мы сидим, растерялись, ничего не понимаем, а Саша побледнел, ну, как бумага лицо его сделалось, ни слова не сказал и поплелся из класса.

А получилось вот что. Это мы потом всё узнали. Саша увидел у кого-то из первоклассников бинокль. Маленький такой бинокль, с которым в театр ходят. Он попросил поглядеть в него. А когда поглядел, то сказал, что не отдаст, себе заберет. Ещё и пригрозил: если мальчишка кому-нибудь проболтается, то он отлупит его.

Мальчику, конечно, было жалко бинокля, и он всё рассказал своей маме. А она пришла к завучу и пожаловалась на Сашу. Теперь Саше, наверное, здорово достанется, потому что в школу вызывают его родителей. И правильно, пусть достанется! Это же надо так обидеть маленького, обмануть и отнять чужую вещь!

Не понимаю, кто кругом творится? Ведь совсем недавно этот самый Саша посыпал песком дорожку до магазина, о бабушке своей заботился, чтобы она не могла поскользнуться и упасть. А теперь… Ничего не понимаю…

Мне давно хотелось посмотреть, как живет наша Нина Ивановна. Я представляла, что в квартире у неё всё должно быть очень красиво, чисто и необыкновенно. Всюду висят картины, много цветов, а в одной из комнат стоит полированное пианино или даже красный рояль, как у нас в зале музыкальной школы.

Один раз мне приснилось, будто Нина Ивановна сидит за пианино и тихо-тихо что-то играет…

Нина Ивановна всем нам как мама. После уроков сама выводит нас из школы. А перед этим каждого осмотрит — застегнуты ли пуговицы пальто, как завязан шарф, не надует ли в уши. И не забудет напомнить, чтобы осторожнее переходили улицу. А потом ещё стоит и разговаривает с теми родителями, которые приходят за своими детьми в школу.

Я не знаю, сколько времени Нина Ивановна разговаривает с теми родителями. Я бы, может, и постояла послушала, но Рита каждый раз тянет меня за руку и торопит: идём, идём. Всё-таки я бы обязательно дождалась Нину Ивановну, если бы она жила в той же стороне, где и мы с Ритой живём. Я бы хоть немножечко проводила Нину Ивановну. Мне так хочется её проводить.

А сегодня получилось так, что я задержалась в классе.

Только прозвенел звонок и Нина Ивановна сказала, что урок окончен, Гоша первым побежал в конец класса, где висит одежда.

Ладно, беги, если так торопишься. Но тут я увидела, как он грубо оттолкнул от вешалки Таню Михалёву. У неё даже очки соскочили с носа. Хорошо хоть не разбились.

Я подошла к Гоше, вырвала портфель и говорю:

— Ты, Гошка, — нахал и медведь! Тебе надо извиниться перед Таней.

— Перебьётся, — сказал Гошка и потянул свой портфель. — Отдай!

— Не отдам!

— А я говорю, отдай!

— А куда это ты спешишь, интересно знать? — спросила я.

— А твоё какое дело?

— А такое, что ты в моём звене. Ясно? Ты хоть помнишь, что завтра наша парта выпускает «Чутип»?

Гоша так сморщился, будто завтра ему идти в поликлинику и сверлить сразу все зубы.

— Это ты всё виновата, — сказал он.

— Я?! Очень даже интересно! А ну, говори! — потребовала я.

— Если бы сидел, как раньше, за своей партой, то и не надо было бы завтра ломать голову над твоим «Чутипом».

— Здравствуйте-пожалуйста! — возмутилась я. — Над моим! Эх, Гоша, лентяй ты лентяевич. И фамилия твоя — Лентяев. Тунеядец ты, вот кто!

— А ты не ругайся! — ощетинился Гоша. — Дождешься — стукну разок!

— Меня? Да я, Гоша, сама как стукну тебя разок, так улетишь на потолок!

Про то, как он улетит на потолок, Гоше, видно, понравилось. Он засмеялся.

— Ладно, что-нибудь нарисую… Давай портфель.

— Что-нибудь! Знаю тебя! Как Ступин, принесёшь чистый листок. Нет, Гоша, думай сейчас.

Чтобы он не спорил и не отнекивался, я закрыла дверь на ключ и села за парту.

Гоша подергал дверь и с тоской оглядел пустой класс.

— Во сколько начало? — спросила я.

— В восемнадцать часов — первый тайм. ЦСКА — «Спартак» играют. В первом круге ЦСКА забросил восемь шайб, а спартаковцы…

— Гоша, не теряй времени, садись рядом. Сочиняй.

— А про что сочинять?

— Про что хочешь. Вот возьми и напиши про свой хоккей. Или нарисуй.

— А можно про хоккей?

— Всё можно. Это же «Чутип»!

— А ты про что напишешь?

— Я тоже нарисую. Как один мальчик надевает у вешалки своё пальто. Надевает, а рядом лежит сбитая с ног девочка.

Гоша нахмурился и сказал:

— Я разве хотел толкнуть её? Сама подвернулась. И не упала она вовсе… Наташ, ты не рисуй про это. Ладно?

— Ладно, — пожалела я Гошу. — Тогда напишу про девочку, которая придумала такое замечательное сочинение о полете на Марс.

— Во, правильно! — обрадовался Гоша. — Про Светку можно. Пиши!..