Чтение онлайн

Мы, наверное, минут пятнадцать сидели и работали. Но я не стала ожидать, когда Гоша нарисует всех двенадцать игроков и судей в полосатых рубашках.

— Идём, — сказала я. — А то к началу опоздаешь…

Я шла домой. Уже хотела свернуть на нашу улицу, как вдруг увидела Нину Ивановну. Она как раз вышла из продовольственного магазина. В одной руке Нина Ивановна держала свой толстый портфель, в другой несла авоську со всякими пакетами, и ещё под мышкой у нее была засунута свёрнутая в трубку бумага.

Я тут же подумала, что должна помочь Нине Ивановне. Разве можно сразу нести столько вещей!

Я подошла к ней и сказала:

— Нина Ивановна, можно, я помогу вам нести портфель?

— А ты почему задержалась?

— Мы с Гошей «Чутип» делали.

— Значит, ты хочешь меня проводить?

— Хочу, — призналась я. — И ещё помочь хочу.

— Ну, спасибо. А дома разве тебя не ждут?

— Тогда я забегу на минуточку и скажу маме, что иду вас провожать. Хорошо?

— Что ж, скажи. Я подожду, — кивнула Нина Ивановна.

Я мигом слетала домой и предупредила маму.

Нести свой портфель Нина Ивановна мне не разрешила, зато сверток бумаги отдала с удовольствием. Он, и правда, мешал ей.

По дороге Нина Ивановна расспрашивала меня о музыкальной школе, когда я готовлю уроки и остаётся ли у меня время погулять во дворе.

Я сказала, что время остаётся, только не очень много.

— Ну, тогда считай, что мы сейчас с тобой гуляем, — сказала Нина Ивановна и огляделась. — Видишь, погода какая чудесная! А слышишь, снежок под ногами хрустит?.. Это потому, что морозец…

Я и не заметила, как мы подошли к её дому. За разговорами так быстро показалось.

Квартира у Нины Ивановны на первом этаже. А звонок интересный: бим-бом! Как я и думала, в квартире у них было очень чисто и много цветов. Только вот картин не было и пианино тоже. Зато на гвоздике, на голубой ленте, висела гитара.

Я не утерпела и спросила, играет ли Нина Ивановна на гитаре.

— Это моя любимица, — улыбнулась Нина Ивановна и сняла гитару. — Игорёк! — позвала она. — Где ты?

Я думала, что войдёт какой-нибудь мальчик — сын ее или дядя — муж. А вошла бабушка, и на руках у неё был совсем маленький ребёночек. Он даже не может еще ходить. Хорошенький такой, в чепчике, а пальчики розовые.

Нина Ивановна стала играть на гитаре и подпевать, а Игорёчек сразу заулыбался и показал все свои четыре зуба.

А ещё у них есть котик Фафик. В кабачке «13 стульев» — пёсик Фафик, а у Нины Ивановны — котёнок Фафик. Он рыженький, усатый и такой игрун, что ни минутки не посидит.

Потом Нина Ивановна угощала меня чаем с малиновым вареньем и слоёными пирожками. Вкуснятина!

Я бы весь вечер у них просидела, но бабушка — мама Нины Ивановны — пошла укладывать Игорька спать, и я стала собираться домой.

Нина Ивановна тоже оделась и пошла меня провожать. Потому что был уже девятый час и дорога мне не очень известная. И вообще, она бы ни за что не отпустила меня одну.

Нина Ивановна держала меня за руку, и мне так приятно было идти рядом с ней. Я даже подумала: «Как хорошо, что из-за Гоши задержалась в классе. Не осталась бы с Гошей — и в гостях бы не побывала». Я посмотрела на Нину Ивановну и сказала:

— Помните, Нина Ивановна, я написала в сочинении, что хочу быть учительницей?

— Помню, — ответила Нина Ивановна. — Хорошее сочинение. А почему ты об этом спросила?

— Я теперь ещё сильнее хочу стать учительницей.

Нина Ивановна тихонько пожала мою руку.

— Я рада за тебя, Наташа. У тебя получится.

Тут я вспомнила, как заперла Гошу в классе.

— Ты чему улыбаешься? — спросила Нина Ивановна.

— Гошу сейчас укрощала. Он на хоккей рвался, а я в «Чутип» заставила его рисовать… А сама о Свете начала писать заметку. Как чужое сочинение взяла…

Я ожидала, что Нина Ивановна похвалит меня, а она помолчала немного и сказала:

— А не будет ли от твоей заметки хуже ей? Света — девочка впечатлительная, для неё и тех переживаний достаточно. Это вот Гоше надо сто раз повторять, а Света не из таких. Ты согласна со мной?

— Согласна. — Я сказала это и вздохнула. — Нина Ивановна, а очень трудно быть учительницей?

— Трудно, Наташа.

— Нина Ивановна, ну почему она списала чужое сочинение? Сама же обещала хорошо учиться. А Саша! Совсем недавно посыпал песком дорожку, жалел свою бабушку, заботился. Я думала, какой он хороший стал. А он украл вдруг бинокль. Я не понимаю: разве может так быть — хороший и тут же плохой.

— Все не так просто, Наташенька, — задумчиво сказала Нина Ивановна. — В ином человеке недостатки сидят очень крепко. Они как сорная трава. Сорвешь ее — кажется, нет ничего, не видно. А пройдёт немного времени — опять кустик появился. Корешки-то в земле остались. Они и прорастают. Иногда очень крепко сидят. Трудно их вырвать. Вот и придётся нам с тобой и за Гошу, и за Сашу, и за Свету, и за Колю Ступина ещё много и много раз повоевать.

Нина Ивановна так и сказала: нам с тобой. А я и не очень обрадовалась.

— У меня тоже есть такие корешки… плохие, — сказала я. — Может, и учительницы из меня не получится.

— У тебя — корешки? — нарочно засмеялась Нина Ивановна, будто очень удивилась. — А ну, признавайся начистоту.

— Мы недавно с Мариной рисовали зиму. Вместе смотрели из окна и рисовали. У Марины лучше получилось. Вы ей «пятерку» поставили, а мне — «четвёрку». Знаете, как я завидовала, чуть не плакала. И злилась. Это ведь плохо — злиться, правда?

— Ошибаешься, Наташенька, ничего плохого в этом нет. И завидовать, и злиться может даже самый хороший, самый честный человек. Только всё дело в там, что этот человек умеет в конце концов побороть в себе это нехорошее. Самое главное — научиться побеждать в себе плохое. Поняла?

— Я стараюсь, — сказала я.

— Вот и прекрасно. Значит, получится из тебя учитель. Хороший учитель.

Нина Ивановна проводила меня до самой парадной двери и на прощание поцеловала в щеку.

Я стою внизу, а ребята из нашего класса — на горе. Я хочу к ним подняться и не могу. И так горько плачу, что не могу подняться, так горько…

Вдруг Марина спустилась ко мне и говорит:

— Ты плачь, плачь ещё. Больше плачь.