Чтение онлайн

Требовать он нашего ученого первоклассной работы при таком состоянии снабжения так же логично, как требовать от голого человека, чтобы он имел элегантный вид.

Самое ценное в науке, что и составляет основу большой науки, не может планироваться, поскольку оно достигается творческим процессом, успех которого определяется талантом ученого.

Всякая […] попытка учитывать и оценивать производительность научной работы, по существу, сводится к условной бухгалтерии, не имеющей никакой ценности и значения. Учитывать, конечно, можно все, но иногда учет бывает просто никому не нужным коллекционированием чисел. Учитывать ценность научной работы так же нелепо и никчемно, как учитывать расходы на краски, полотно, кисти, моделей, этюды для картины художника. Если картина плохая, то, конечно, это выброшенные деньги. Если это произведение Рафаэля, то кому интересно знать, сколько было истрачено на белила или как он расплачивался со своими моделями. Главная ценность – это творческая сила, способность художника. А как ее оценить рублями? Только при массовом производстве олеографий цена бумаги играет роль. Но разве это искусство?

Так же дело обстоит и с творческой научной работой.

Самое важное и трудное в организации науки – это отбор действительно наиболее творчески одаренной молодежи и создание тех условий, при которых ее талант мог бы быстро развернуться в полную меру. Для этого нужно уметь оценивать творческие способности молодежи, когда она только начинает свою научную деятельность.

Если какой-нибудь прилежный читатель научных книг, накапливающий полезные сведения, но не стремящийся к обобщению, не ищущий чего-нибудь нового, считает себя ученым, он ошибается, так же как и все, кто разделяет с ним это убеждение. Он не двигает науку, этот холодный приобретатель знаний, живая замена энциклопедического словаря. Какое бы впечатление ни производила на окружающих его коллекция знаний, она далека от науки, основным элементом которой является творчество. Можно с уверенностью сказать, что среди профессоров всегда много энциклопедистов, которые могут быть и хорошими педагогами, но по существу отнюдь не являются учеными; скорее в эту категорию подошел бы самобытный рабочий на заводе, который в результате наблюдения за процессом производства усовершенствовал машины или улучшил процесс, хотя его знания гораздо уже и ограниченнее, чем у университетского деятеля.

Даже в самой благоприятной обстановке нельзя точно установить исходные моменты, на основании которых можно отбирать ученых, равно как нельзя точно объяснить, как отличить картину великого мастера от остальных. Надо наблюдать, изучать, присматриваться к картинам, устраивать выставки, где полотна висят рядом, представляя собой широкое поле для сравнения и сопоставления. И тогда сразу на фоне посредственностей выделится картина выдающегося мастера. Она выделится как бы сама собой, как выделяется крупный ученый, скажем, на международной конференции.

Присутствуя на аспирантских экзаменах, я обычно замечал, что вузовской профессурой наиболее высоко ценится не тот студент, который более всего понимает, а тот, который больше всего знает. А для науки нужны люди, которые прежде всего понимают. Поэтому отобрать студентов из вуза в аспирантуру по данным на экзаменах очень трудно. Чтобы сделать правильный выбор среди многообещающих аспирантов, надо наблюдать их в продолжение некоторого времени, когда они заняты работой, на которой они могли бы проявить свою творческую жилку, свое умение самостоятельно мыслить.

Не одни ньютоны и дарвины делают науку. Их достижения были бы совершенно невозможны, если бы они не опирались на целую массу полуньютонов и полударвинов, чьи имена поглотила история, но деяте льность оставила свой след в науке. Последней приходится решать не одни лишь мировые и основные вопросы; есть множество менее общих, но важных и крупных задач, для решения которых необходимы эти люди. Научные открытия мирового значения опираются на результаты, полученные этими второстепенными участниками научного дела, и их кадры так же необходимы, как необходима армия генералу. И к этим ученым второго, третьего и низших классов надо подойти внимательно и заботливо; надо учитывать их психологию и создавать [для них] подходящую почву, так же тщательно подбирать. Их основная характеристика мало чем отличается от характеристики гения, только их творческие силы не так велики и их число не так ограничено.

В мире научных открытий случалось бывало трудно указать, кому им обязаны, поскольку обычно трудно найти открытия, когда-либо в той или иной форме не предсказывавшиеся заранее. Решающим при определении авторства, по-видимому, нужно считать то, кто из ученых приложил больше всего усилий, как теоретически, так и экспериментально, для доказательства значимости явления.

Нет человека несчастнее, чем неудавшийся научный работник.

Только когда работаешь в лаборатории сам, своими руками проводишь эксперименты – пускай часто даже в самой рутинной их части, – только при этом условии можно добиться настоящих результатов в науке. Чужими руками хорошей работы не сделаешь. …Я уверен, что в тот момент, когда даже самый крупный ученый перестает работать в лаборатории, он не только прекращает свой рост, но и вообще перестает быть ученым.

Надо выдвинуть лозунг, что академик, который сам не занимается научной деятельностью, больше не ученый.

В науке необходима абсолютная честность.

Весь опыт моей предыдущей работы приучил меня к тому, что при выпуске всякой новой работы находится достаточно людей, которые на нее обрушиваются [с критикой]. Я знаю, что это неизбежный закон человеческой природы. И к этому должен быть готов всякий работник, которому удается сделать что-нибудь новое.

Ученым следует помнить, что самые важные и интересные научные открытия – это те, которые нельзя предвидеть.

Если возможно было бы точно предвидеть развитие научной работы, то она превратилась бы в производство и потеряла бы свое обаяние и увлекательность.

Наука должна быть веселая, увлекательная и простая. Таковыми же должны быть и ученые.

У нас как-то не умеют делать самые серьезные дела и при этом смеяться и шутить. А ведь это так оживляет жизнь и помогает!

Научный подход – это отсутствие эмоций.

Ученые точного знания могут оказывать влияние на развитие общественных наук. Что связывает нас всех, людей науки? Вера в силу объективного метода познания законов природы, свободного от предрассудков. Несомненно, основная сила научного метода заключается первым делом в строго объективном познании, оценке и обобщении изучаемых явлений природы. Во имя этих принципов мы, ученые, и должны друг друга поддерживать, независимо от области нашей работы.