Чтение онлайн

— Отец со мной больше не разговаривает.

Лорен нахмурилась. Она не знала, что сказать.

— Он назвал меня тупым идиотом. Нет! Законченным недоумком. Это его точные слова. — При каждом слове у него изо рта вылетал пар.

Гнев Лорен тут же угас, а ее сердце затопила нежность. Она взяла его за руку и прижалась к нему. Лорен знала, все то время, что они с Дэвидом встречались, он очень переживал из-за недостатка внимания со стороны отца. И это их по-своему сближало: родитель, который недостаточно любит своего ребенка.

«Спидстер» был гордостью Дэвида и его отрадой не потому, что машина вызывала зависть у других мальчишек или нравилась девчонкам. Автомобиль был дорог ему тем, что это была любимая машина отца. И наибольшую ценность для Дэвида имели те часы, что он проводил с отцом в гараже. Только там они и общались.

— Он даже отказывается заниматься «спидстером». Он говорит, что нет смысла устанавливать колеса, если на машине собирается ездить сопляк, который ни к чему не стремится. — Дэвид наконец-то решился посмотреть на Лорен. — Мне очень нужно было с кем-то поговорить. С мужчиной.

Лорен его отлично понимала. В какой-то момент одиночество стало для него невыносимым, и он дал слабину.

— Ладно, прости, что набросилась на тебя.

— А ты прости, что рассказал тренеру. Я же просил его молчать.

Они долго сидели молча, прижавшись друг к другу, прежде чем Лорен сказала:

— По крайней мере, мы вместе.

Тихо, голосом, в котором не было ни капли уверенности, Дэвид произнес:

— Да.

Войдя в подъезд, Лорен слишком поздно заметила, что ее поджидает миссис Мок, и поняла: разговора не избежать.

— Лорен, — мрачно произнесла та, — я сегодня ходила к твоей маме на работу.

— Да? Вы застали ее?

— Ты же знаешь, что нет. Ее начальница сказала, что она уволилась. Уехала из города.

Лорен будто согнулась под тяжестью этих слов.

— Да, я собираюсь теперь работать полный день. Обещаю…

— Не могу, детка, — покачала головой миссис Мок. Лорен видела, что ей неприятно сообщать плохую весть, но она продолжила: — Тебе не по средствам арендовать квартиру. Моему начальнику надоели эти постоянные задержки квартплаты. Он требует, чтобы я выселила вас.

— Пожалуйста, не надо.

Лицо миссис Мок исказила страдальческая гримаса.

— Я бы рада тебе помочь, девочка, но что я могу сделать?! Прости. — Она вернулась в свою квартиру, дверь за ней со скрипом закрылась.

Если еще хоть один человек скажет ей «прости», подумала Лорен, она закричит. Только крики не помогут.

Она медленно поднялась наверх, прошла в квартиру и в сердцах захлопнула за собой дверь.

— Думай, Лорен, — сказала она себе прежней, той девочке, которой было под силу взять любую вершину. — Думай!

В дверь постучали.

Наверняка это миссис Мок забыла предупредить ее, что квартиру нужно освободить к завтрашнему дню.

Лорен открыла дверь и заговорила:

— Я не могу…

На темной лестничной площадке стояла Энджи.

— Ой, — вырвалось у Лорен.

— Привет, Лорен. — Радушие, светившееся в улыбке Энджи, причинило Лорен едва ли не физическую боль. — Может, пригласишь меня войти?

Лорен представила, как Энджи Малоун ходит по вонючему, вытертому ковру, садится — нет, не решается сесть — на продавленный диван, оглядываясь по сторонам, делает выводы и тоже начинает жалеть ее.

— Нет. Не приглашу. — Лорен сложила руки на груди и преградила ей путь.

— Лорен, — строго, по-родительски произнесла Энджи, и Лорен отступила в сторону, пропуская ее.

Энджи прошла в квартиру, Лорен побрела за ней, глядя на свое жилище глазами Энджи. Пожелтевшие от сигаретного дыма стены с облетевшей штукатуркой; немытые окна с неприглядным видом на соседнее здание. Вокруг такая грязь и убожество, что даже страшно предлагать гостье присесть.

— Хочешь колу? — неуверенно проговорила Лорен, переминаясь с ноги на ногу. Поймав себя на этом, она замерла.

К ее изумлению, Энджи села на диван. Причем не на краешек, чтобы не запачкать свою одежду.

— Я не хочу колу, но все равно спасибо.

— Кстати, о работе…

— Да?

— Мне надо было позвонить.

— Да, надо было. И почему же ты не позвонила?

Лорен нервно сплела пальцы.

— Неделя выдалась тяжелой.

— Садись, Лорен.

Она не решилась сесть рядом с Энджи. Она испугалась, что расплачется, если та дружески погладит ее хотя бы по плечу. Поэтому она принесла из кухни стул, поставила его напротив и села.

— Я думала, мы друзья, — сказала Энджи.

— Так и есть.

— У тебя проблемы, да?

— Да.

— Чем я могу тебе помочь?

Это стало последней каплей, и Лорен расплакалась:

— Н-ничем. П-поздно.

Энджи поднялась с дивана, подошла к ней, обняла и заставила встать. Лорен захлебывалась от рыданий, а Энджи гладила ее по голове и приговаривала:

— Все будет хорошо, все будет хорошо…

— Нет, не будет, — сквозь слезы пролепетала Лорен. — Мама бросила меня.

— Бросила?

— Убежала с типом по имени Джейк Морроу.

— Ничего, детка, она вернется.

— Не вернется, — помотала головой Лорен. Она удивилась тому, как больно ей было сказать об этом. Ее сильно ранило бегство матери, хотя все эти годы она отлично знала, что та, по сути, не любит ее. — А миссис Мок говорит, что мне нельзя оставаться здесь. Она думает, я не могу заработать достаточно денег, чтобы оплачивать квартиру. — Она наконец-то решилась поднять взгляд на Энджи. — Но это не самое плохое.

— Неужели есть нечто похуже?

Лорен набрала в грудь побольше воздуха. Ей не хотелось говорить об этом Энджи, но выбора у нее не было.

— Я беременна.

Первой реакцией Энджи была жгучая зависть. Она пронзила ей сердце и стала медленно заполнять душу.

— Девять недель, — с несчастным видом уточнила Лорен.

Какая же она маленькая, совсем ребенок!

Энджи прогнала прочь столь низменное чувство, как зависть, решив, что позже, ночью, когда она станет ранимой и одинокой, она задастся вопросом, почему мир так несправедлив. Она на шаг отступила от Лорен и села на журнальный столик, чтобы их разделяло какое-то расстояние. Боль девочки была слишком ощутимой, а Энджи хотела, чтобы ничто не мешало ей хладнокровно оценить ситуацию. Она искренне стремилась облегчить страдания Лорен, но понимала, что объятиями тут не поможешь.