Чтение онлайн

Ричи, со своей стороны, желал полностью владеть пространством своего разума без всяких там греличей в башке. Но ему понравились друзья своего случайного партнера по черепной коробке. Эсфирь — настоящая леди. Соломон — интересный собеседник. Ричи никогда не предполагал, что в мире есть темнокожие евреи, и ему очень хотелось выяснить, как такое могло произойти.

А еще был Лейбер, вполне возможно будущий агент Ричи.

Лейбер, конечно, не относился к друзьям Грелича, но как получилось, что Ричи с ним встретился? Благодаря соседству — или слиянию? — с Греличем.

У Ричи было хорошо развито чувство справедливости, и ему казалось неправильным желать смерти человеку, познакомившему его с Лейбером, который, если он действительно хороший агент, сможет изменить жизнь начинающего писателя.

И все же Ричи совсем не радовала мысль о существовании в одном теле с Греличем. А может, тот еще и шарит по воспоминаниям Ричи?

Грелич держался подчеркнуто корректно. Он не остановил Ричи в желании навестить офис ММТ, чтобы выяснить, почему это он, Грелич, не умер, — даже обладая лучшим контролем над телом. В конце концов, Грелич был изначальным владельцем этого тела и спокойно мог помешать Ричи двигаться, куда тот хочет. Он мог заставить тело весь день просидеть в квартире, или отправить его на прогулку по парку, или пялиться круглые сутки в экран телевизора.

Вместо этого Ричи-Грелич взял такси и поехал на Двадцать третью улицу.

Грелич с Ричи на борту вошел в офис ММТ и потребовал у секретарши встречи с президентом компании Свеном Мейером.

Они подождали, пока секретарша что-то шептала в телефонную трубку. Ричи подумал, что сейчас окажется, господина Мейера нет на месте и не хотите ли вы побеседовать с нашим ничего не решающим клерком, который, в свою очередь, поведает, что не в курсе вопроса, но выяснит это в максимально короткий срок.

Однако ничего такого не произошло. Господин Мейер пребывал в офисе и готов был с ними встретиться. Прямо по коридору, последняя дверь налево.

Мейер являл собой седого приземистого коротышку.

— Прошу-прошу, — послышалось из-за двери, стоило в нее только постучать. — Добрый день, господин Грелич! Мистер Каслмен с вами?

— Здесь я, — ответил Ричи. — И требую объяснений.

— Конечно-конечно, — закивал Мейер. — Проходите, садитесь. Кофе? Чего-нибудь покрепче?

— Кофе. Черный. Без сливок, — выпалил Грелич.

Мейер произнес несколько слов в телефон и снова повернулся к гостю:

— Сейчас поднесут. Джентльмены, мне очень жаль…

— Вы не отвечали на телефонные звонки, — угрюмо сказал Ричи.

— Ах, прошу прощения. Мисс Кристиансен отпросилась уйти чуть пораньше, когда Натан еще не пришел. И сегодня ее не было. А когда я все же до нее дозвонился, она оказалась не в курсе ситуации.

— Ну да, конечно! — саркастически воскликнул Грелич.

— Натана я пока тоже не могу найти, — продолжил Мейер. — Нашего лабораторного техника. Это он осуществлял операцию. Или, точнее, провалил ее.

— Ах, Натан, — мрачно произнес Грелич.

— Именно с ним нам следует говорить. Только он может объяснить ваше печальное положение.

— И где же этот Натан? — спросил Ричи.

Мейер пожал плечами:

— Я звонил ему в пансионат, но его там не было. Поговорил с его раввином, который предоставил рекомендации, когда Натан устраивался к нам на работу. Его раввин, Цви Коган, говорит, что не видел Натана уже больше недели. По его предложению я лично отправился на гандбольную площадку на углу Девяносто второй улицы и Риверсайда. Никто из игроков не видел Натана уже несколько дней.

— Вы полицию известили?

— Придется, если он скоро не появится. Других способов найти его нет.

— А что с моим собственным телом? С телом Каслмена?

— Боюсь, оно не перенесло транспортировки, — ответствовал Мейер. — Как, собственно, и ожидалось. Согласно вашему распоряжению, его утилизировали.

Услышав, что его тело безвозвратно утеряно, Ричи почувствовал острое сожаление. Тело, конечно, несовершенное, но это было его тело. А теперь у него нет вообще никакого. В физическом смысле. Только тело Грелича, который больше не желал умирать.

Вернувшись домой, Ричи посчитал, что настало самое время заняться поисками Натана Когана, пропавшего техника, ответственного за эту мегиллу [25] (словечко Грелича). Но тут раздался телефонный звонок. Грелич не препятствовал снятию трубки.

— Ричи Каслмен у телефона.

— Господин Каслмен? Меня зовут Эдвард Симонсон. Господин Мейер недавно нанял меня в лабораторию господина Мейера. У меня образование Нью-Йоркского колледжа и все необходимые сертификаты и аккредитации. Я проработал два года в институте Цайтгайста в Цюрихе. Если вы желаете…

— Это что такое? — встрял Грелич.

— Господин Грелич? Это вы?

— Да, я. Чего вам надо?

— Я уполномочен господином Мейером сообщить, что если вы желаете вернуться в лабораторию, то, смею уверить, на этот раз операция пройдет успешно и ваше устранение не встретит ни единой проблемы. Причем без какой бы то ни было дополнительной оплаты.

— То есть вы гарантируете, что на этот раз я умру? — спросил Грелич.

— Э-э… Да, ведь это была ваша изначальная цель визита в ММТ, не так ли?

— Что было, то было. Но тогда — не сейчас.

— Значит ли это, что вы передумали?

— Я еще не решил, — признался Грелич. — Слушайте, в настоящий момент никто из нас в этом не заинтересован. Сначала нам нужно уладить кое-какие свои дела. Мы свяжемся с вами позже.

Грелич повесил трубку. Ричи обрадовался, что Грелич не принял предложения сразу и решил подождать с самоубийством. Ему не хотелось видеть, как Грелич умрет. Но не прельщала его и мысль, что и дальше придется терпеть соседство в одном теле с другим человеком.

— Нужно сперва выяснить, что и почему пошло не так, — сказал Грелич.

— Согласен, — ответил Ричи.

Снова зазвонил телефон. На этот раз трубку снял Грелич.

— Господин Каслмен? — спросил женский голос.

— Это Грелич.

— Господин Грелич, я Рахиль Кристиансен, ответственный секретарь компании ММТ. Звоню, чтобы извиниться перед вами за то, что я сделала, — поверьте, совершенно неумышленно. Я и не думала, что…

— Что произошло? — ворвался в разговор Ричи.

— Это так сложно объяснить. Мне кажется, нам лучше встретиться. Конечно, если у вас есть время.