Чтение онлайн

Темные, слегка влажные после душа волосы убраны со лба и небрежно стянуты в хвост на затылке. Легкая небритость придавала Лео шарма.

– Добро пожаловать в волшебный мир! Мир танго! Этот мир откроет вам новые возможности…– Он бодро произносил хорошо заученную речь, одаривая каждого ученика теплым сердечным взглядом. Двадцать пар глаз смотрели на него: с восхищением, с надеждой, с одобрением.

Так, кто тут у нас…Гендерный дисбаланс, как водится. Если исключить волонтеров-мужчин, то один к двум. После открытого урока останется не больше половины. Некоторые пришли просто поглазеть.

Он наткнулся на оценивающий взгляд. Небольшого роста пухлый пожилой дядька смотрел на него, будто что-то прикидывая. На нем была смешная рубашка теплого розового цвета. «Лосось, – подумалось Лео. – Тяжеловато тебе будет, придется попыхтеть. Фигура прямо как мой буфет – низкий, коренастый и на кривых ампирных ножках». Лео широко улыбнулся своей мысли, подмигнул мужчине и закончил:

– Танго доступно всем, независимо от возраста. Я счастлив с вами разделить мою любовь к нему.

Эх, зря он улыбнулся. Шило в голове превратилось в сверло и стало закручиваться где-то в глубине черепа, за правой бровью. Перед занятием он принял еще таблетку пенталгина, но боль пока не прошла. Он старался не морщиться, хотя правая щека то и дело чуть подергивалась, а глаз так и норовил закрыться, словно ему невыносимо было смотреть на привычные реалии: высокие потолки и светло-голубые стены зала с портретами «старых маэстро» и знаменитых музыкантов прошлого века.

Д’Арьенцо светил со стены ласковой и снисходительной улыбкой, как будто понимая всю глубину внутренних противоречий Лео и говоря: «Пройдет и это, танго исцелило многих». Ди Сарли в темных очках выглядел слегка надменно – от него сострадания не дождешься. Взгляд Лео рассеянно переместился на портрет Тройло – тот широким движением растягивал меха бандонеона и выглядел абсолютно довольным жизнью. А ведь с детства у него было прозвище Пичуко, как предполагают исследователи, производное от слова «плакса». «Каждому – своя боль и своя радость, – говорили мудрецы танго, – без одного не бывает другого. И мы пережили разное, и мы искали утешения в музыке».

Лео вздохнул и оторвался от созерцания портретов. Еще раз оглядел группу. Стена за его спиной была полностью зеркальной, и женщины, слушая руководительницу клуба, время от времени бросали взгляды в зеркало, легкими движениями поправляя то юбки, то блузки, то прически, переступали с ноги на ногу, блуждали глазами по полу, стараясь незаметно рассмотреть туфельки Анжелы на ошеломительной шпильке.

Несколько женщин средних лет, одна старше шестидесяти, солидная дама профессорского вида, и одна совсем молоденькая, лет двадцати. «Ну, эта долго не продержится, тут партнеров для нее интересных нет», – подумал Лео. Взгляд зацепился за женщину, стоявшую в самом углу танцевального зала. Она прислонилась к стене, как будто устала, хотя занятие еще даже не началось. «Бледная моль», – подумал он. Почти прозрачный, ее образ покачался перед глазами, как светлое облако. Будто она не здесь и будто она не человек. Что-то защемило в сердце. Он недоуменно поморгал. «Пить меньше надо», – мрачно сказал он сам себе. Впрочем, не в первый раз. А толку…

Сверло было на месте и исчезать не собиралось.

Руководительница клуба повернулась к нему: «Ну, занимайтесь, я вас оставляю», – и вышла из зала.

– Начнем с контакта.

Лео подошел к музыкальному центру и включил «Todo es amor» 7 Родольфо Бьяджи. Раздались первые звуки бандонеона, а потом широкой волной разлилась скрипка.

Легким движением брови он пригласил Анжелу. Она подошла, играя всем телом, осознавая свою невероятную женскую привлекательность. Белокурые волосы рекой стекали до талии, безупречная сливочная кожа сияла молодостью и свежестью. Изящные щиколотки, обхваченные тонким ремешком серебряных туфелек, удивительным образом поддерживали ее статную фигуру с соблазнительными формами. Как всегда, она тщательно выбрала наряд, выверенный до миллиметра: ее идеальное тело, как облитое эластичной тканью узкого леопардового платья с длинным разрезом, неотвратимо притягивало мужские взгляды.

– Подойдите друг к другу. Станьте напротив, закройте глаза.

Он любил это упражнение. Но сейчас жутко разламывалась голова, и он поймал себя на желании побыстрее закончить урок.

Все разбились на пары. Лосось пригласил молоденькую. Лео усмехнулся.

Бледная женщина так и стояла у стены одна. Волонтеров не хватило.

– Не волнуйтесь! Я сейчас к вам подойду! – кивнул он ей. Она слабо улыбнулась и отклеилась от стены.

– Итак, джентльмены, разверните руки ладонями вверх, а вы, девушки, положите свои руки сверху. И прислушайтесь к дыханию, постарайтесь почувствовать человека напротив. Не открывайте глаза. Постойте, подышите и синхронизируйте дыхание. Когда вы научитесь танцевать, то на двенадцать минут человек, с которым вы встали в пару, будет вашим главным человеком в жизни. Вы станцуете с ним четыре танца подряд и сможете пережить удивительные эмоции. Иногда люди за это время успевают прожить целую жизнь.

Лео говорил все это, но внутри было муторно. Он сам уже давно не испытывал ничего подобного. Он пришел в танго из-за творческого и личностного кризиса, и тогда казалось – вот оно! Этот мир унесет его от проблем, придаст объема жизни. Но прошло семь лет, и сейчас он снова там же, где и был – в нерешенных пока вопросах, для чего он здесь, в чем смысл всего.

Ему снова было скучно. Новизна исчерпалась и превратилась в рутину. Он продолжал плыть по течению, но внутренний камертон уже отчетливо отражал фальшь.

Лео знал, что слова о глубокой близости с партнером в танго вдохновляют женщин, и поэтому говорил их каждой группе. Все хотят волшебства. И молодые и старые. Хотят любить и быть любимыми. Хотят быть красивыми. А ради чего все это? Он сдержал вздох и плавным шагом направился к одинокой женщине в углу.

Ободряюще ей улыбнулся.

– Закрывайте глаза и положите свои руки на мои.

Он тоже закрыл глаза. Мягкие руки коснулись его пальцев, и он вздрогнул. Ему показалось, что подул теплый ветерок.

«Все есть любовь, – пел чуть надрывно, чтобы добавить страсти, Хьюго Дюваль. – Чтобы соединить наши судьбы… дрожа от эмоций…»

Лео не открывал глаз и дышал медленно, глубоко, давая себе и ей время осознать всю полноту дыхания: начало вдоха, мягкий подъем и раскрытие, а затем кульминацию вдоха, точку начала выдоха, длинный выдох, как будто катишься с горы, точку окончания выдоха и паузу между выдохом и вдохом. И новую волну дыхания, которое неожиданно для него стало окрашиваться расслаблением и блаженством. Ему показалось, что перед ним стоит молодая женщина. Молодая и очень нежная. Пространство вокруг них сгустилось, сделалось тягучим и сладким, и он будто ощутил эту сладость на своих губах. Прижал язык к верхнему нёбу. Лицо его расслабилось. Хотелось стоять так вечно. Они дышали в едином ритме, и было непонятно, кто под кого подстроился. Да и не важно это было.

«Buscando amor, a-mor… Ища любовь, лю-ю-юбовь…» – пел Дюваль. Его голос отзывался в теле тонкой вибрацией – словно кто-то шелковым платком проводит по обнаженному торсу и мелкие мурашки бегут во все стороны, а всепоглощающая детская радость смешивается с тонким чувственным наслаждением.

Лео резко открыл глаза. Наваждение какое-то. Перед ним стояла среднего роста худенькая женщина со стрижкой каре. Сколько ей лет? – пронеслось в голове. – Сорок? Сорок пять? Плюс-минус…Волосы какие-то странные…А хрупкая, почти невесомая, кажется – дунет ветер, и она полетит.

Глаза ее были закрыты, а губы полуоткрыты, как будто она витала в своих мирах. О, он знал это выражение женского лица…он знал.

Он с сожалением тихо хлопнул в ладоши.

– Девушки, открывайте глаза и переходите к следующему партнеру. Повторяем упражнение.

Его визави повернулась и сделала несколько шагов к брутальному мужчине лет пятидесяти в клетчатой рубашке с закатанными рукавами. «А фигура у нее ничего», – отметил Лео и с удивлением понял, что голова больше не болит. Исчезло терзающее сверло, и чувство, накатившее на него волной, походило на счастье. Господи, как хорошо!