Все реки текут
Шрифт:
Она покраснела и поднялась с места со словами:
– Пора будить детей.
Она заглянула в свою каюту: Мэг все еще крепко спала в своей кроватке. В соседней каюте мирно посапывал Алекс. Из салона донесся голос Гордона:
– Можно нам вставать, мамочка?
– Вставайте. Вам помочь обуться или вы сами?
– Ну, я пошел, мадам! Еще раз – большое спасибо.
– Не за что, – ее ответ прозвучал сухо и официально. – Я уверена, что ваша мама сделала бы это лучше.
Надевая пуловер, он взъерошил свои светлые кудри и теперь выглядел таким юным и таким привлекательным, что Дели испугалась за себя.
Подошел Гордон, шлепая по доскам палубы незашнурованными башмаками. Он приветливо поздоровался с незнакомцем. Дели пошла обувать Бренни. Когда она вернулась, Гордон и молодой человек увлеченно спорили о способах рыбалки. Юноша обещал Гордону показать, как надо правильно ставить снасть на треску, чтобы рыба не могла сойти. Пусть только мальчик спустится с ним к воде.
– Можно, мамочка? – Гордон смотрел на нее умоляющими глазами.
– Право, не знаю… Маленькая сейчас проснется. Как далеко это место?
– В двух шагах, мадам.
– Хорошо, подождите минуту, – Дели взглянула на спящих детей и потянулась за шляпкой, которую надевала теперь очень редко. Она считала, что головной убор придаст ей солидность, подчеркивая ее положение замужней женщины.
Вчетвером они спустились к озеру. Она боялась выпустить мальчиков из вида: как бы они не заблудились в этих безлюдных местах.
Когда они вернулись назад, настроение у нее было приподнятое, будто она сбросила с себя груз прожитых лет. Ее не тревожила мысль, что она никогда больше не увидит этого юношу, но он сделал ее счастливой в тот день; обновленная и помолодевшая, она увидела в нем двух своих возлюбленных – Адама и Брентона. И это пробудило в ней нежность к мужу, чувство, посещавшее ее теперь крайне редко.
Она собиралась рассказать ему об этой прогулке вечером, но за послеобеденным чаем Гордон выложил, что они ходили гулять с «дядей из лагеря», и что он приходил на судно и «разговаривал с мамой».
Дели начала объяснять, как она предложила починить пуловер; это звучало теперь странно и неубедительно. Она не могла объяснить такое побуждение воспоминанием о кузене. Брови Брентона сошлись на переносице, его шея покраснела, на ней вздулись вены. Дети умолкли и напряглись в тревожном ожидании. Ночью, когда они остались одни, он накинулся на нее с бранью.
– Разве я не говорил тебе, чтобы ты не покидала судно без меня?!
– Да, но детям очень хотелось пойти, и это был такой милый юноша…
– «Милый юноша»! Сколько времени он пробыл здесь, на борту! Тебя, похоже, потянуло на молодого, сука!
Она молчала, слишком уязвленная, чтобы отвечать. Может, она ослышалась? Весь вид его доказывал обратное.
– Ты, видно, захотела поменять своего старого хромоногого мужа на «этого милого юношу»? – Он возбужденно ковылял по каюте, помогая больной ноге руками.
– Ради Бога, Брентон, не сходи с ума! Ничего не было, мы поговорили немного, пока я заканчивала починку, а потом пошли на берег вместе с детьми…
– Я, кажется, видел его по дороге сюда… Рыжий доходяга, я могу перешибить его одним пальцем. Так значит, я для тебя уже недостаточно силен? – Он стиснул ее запястье стальной хваткой.
– Сколько виски ты принял сегодня? – презрительно спросила она.
– Нисколько! Я пьян без виски. – Он тянул ее за руку вниз, пока не поставил на колени. – Что было еще? Говори!
– Пусти меня! Пусти! – Она яростно сопротивлялась и колотила его свободной рукой, пытаясь укусить его жесткую коричневую руку. Наконец, он отшвырнул ее от себя, и она упала на пол, сжавшись в комок.
Она понимала, что так взбесило его: вид другого мужчины, который был молод. Его выводила из себя мысль, что сам он старится. Она медленно поднялась на ноги, потирая ушибленное плечо. Если бы только здесь был Бен! Она вспомнила Бена, который был так нежен с ней, так любил ее. Какое счастье, что она не рассказала о нем мужу!
– Ты – круглый идиот! – холодно произнесла она. – Если бы я хотела найти тебе «замену», как ты это называешь, я уже давно могла бы сделать это. Неужели ты думаешь, что у меня не было поклонников в Мельбурне? Ты ни разу не подумал о том, чтобы поехать вместе со мной, но я оставалась тебе верна. А теперь ты устроил мне сцену ревности из-за парня, которого я увидела первый раз в жизни! И все из-за того, что он заставил тебя почувствовать свой возраст!
С горьким удовлетворением она отметила, что достигла цели. Брентон вдруг притих и направился к двери. Вдруг он снова повернулся к ней и принял угрожающий вид.
– Прочь с моих глаз! Вон отсюда!
Она вышла с высоко поднятой головой и начала дефилировать взад и вперед по дальней, неосвещенной части палубы. Так ему и надо! Впредь будет выбирать слова, разговаривая с женой! В конце концов она все ему прощала: и ту девку в трактире, и пассажирку с желтыми шпильками, Несту, а сколько было других?
Ее мысли крутились у края черной пропасти. Впервые в жизни она поняла значение пословицы: «У нее голова пошла кругом». Между ними все кончено, должен же быть предел!
Она пошла на корму, спустилась в шлюпку, дрожащими пальцами отвязала непослушную веревку. Пройдя на веслах под мостом, она долго гребла без цели по широкой глади озера; звезды над ее головой медленно перемещались в сторону запада; на темной воде плясали их белые отражения.
34
В низовьях реки еще оставалось много судов: торговые пароходы, рыбацкие шхуны, плавучие домики, лодчонки «китоловов Муррея» и еще странного вида суденышки, приводимые в движение педалями, точно швейные машины. Недостатка в собутыльниках не было, и Брентон из ночи в ночь не являлся домой.
Дели твердо решила не спать с ним больше и не беременеть. Она ему не простила.
– Если я не могу получить то, что мне надо здесь, я всегда получу это в другом месте, – сказал он однажды ночью, когда она оттолкнула его. Он оделся и ушел – до следующего утра.
После этого он оставил ее в покое. Дели убеждала себя, что именно этого она и добивалась, но ей было не по себе. Несколько раз она пыталась рисовать, пока дети спят. Надо было хотя бы не утратить наработанный уровень. Чаще всего, однако, она ложилась спать вслед за детьми.