Чтение онлайн

Они уже собрались уходить, когда дверь со скрипом отворилась, и из нее выглянула древняя, сморщенная и сгорбленная старуха, одетая в коричневое платье и перепоясанная пуховым платком.

– Вам кого? – хрипло спросила она.

– Мне?.. – растерялся Ник. – Нам… Инну Аркадьевну…

– Кто это? – нахмурилась старуха.

– Х-хозяйка этого дома, – ответил молодой человек, чувствуя, как у него начинает дергаться подбородок.

– Тут не хозяйка, а хозяин! – заявила старуха, собираясь уже захлопнуть дверь перед его носом. – Вы ошиблись адресом.

– Подождите! – сам того не желая, настаивал Ник. – Можно нам поговорить с хозяином?

Ему не хотелось идти в дом, – напротив, он боролся с желанием поскорее унести ноги отсюда, – но было стыдно перед Викой. Он пообещал ей показать портрет, а сам…

– Я пойду спрошу, – поколебавшись, ответила старуха. – Постойте тут.

Она скрылась в глубине дома. Время, казалось, остановилось. В воздухе летели маленькие снежинки.

– Вряд ли нас пустят… – с сожалением вымолвила Вика.

– Пустят! – В этом Ник почему-то не сомневался.

– Заходите. Хозяин вас примет, – прохрипела старуха, неожиданно возникшая на пороге.

– «Примет…» – шепнула Вика ему на ухо, когда они шли за старухой по длинному темному коридору. – Так сейчас не говорят…

Они вошли в гостиную, которая неузнаваемо изменилась. Комната была тесно заставлена старинной мебелью разных стилей. Диваны с гнутыми спинками, такие же стулья, пара глубоких кресел, шкафы с вычурной позолотой, пестрый ковер на полу – и при этом всем плоский телевизор на стене, компьютер… У Ника голова закружилась от обилия вещей.

– Спасибо, Гортензия! – произнес резкий, неприятный голос, и Ник обратил внимание на хозяина, который затерялся среди пышного убранства, поэтому они с Викой его сразу и не заметили.

– Здравствуйте… – пролепетал Ник, еле ворочая языком от страха.

Куда делась Инна Аркадьевна? Кто этот человек в красном бархатном халате, рыжий и сморщенный, как печеное яблоко? Смогут ли они увидеть портрет? Находится ли он в доме или исчез вместе с хозяйкой? Что все это значит, наконец?

Старикан, сплошь покрытый рыжими волосами, сидел в уголке дивана, почти сливаясь с его яркой обивкой.

– Принеси кофе гостям, Гортензия, – проскрипел он, не глядя на посетителей и не отвечая на приветствие.

Старуха молча удалилась. Она привыкла ничему не удивляться, не задавать вопросов и ни о чем не думать. Хозяин знает, что ей надо делать.

– Присаживайтесь, господа, – наконец обратился тот к Нику и девушке. – Меня зовут Ардалион Брониславович.

Вика осторожно присела на краешек стула, Ник примостился рядом. Стулья стояли вплотную друг к другу, их было слишком много для такой комнаты, как эта гостиная, где Вален и Ник пили чай с Инной Аркадьевной и слушали страшную историю о проклятии рода Баскаковых. Нику казалось, что с тех пор минула целая вечность…

Хозяин подошел к буфету в стиле рококо и достал оттуда серебряные блюда с восточными сладостями – нугой, халвой и рахат-лукумом. У Вики разбежались глаза, – и от посуды, и от разложенных на ней угощений. Ника же волновало совсем другое.

– А… где Инна Аркадьевна? – спросил он, чувствуя, что его вопрос звучит глупо и не к месту.

– Сия почтенная дама скончалась… – сверля Ника маленькими, горящими, как угольки, глазками, ответил хозяин. – Не далее как месяц назад. Бедняжка! – Он притворно вздохнул. – Едва успела оформить завещание в мою пользу.

– К-как? – удивился Ник, вспоминая Инну Аркадьевну, ее стройное, совсем еще не старое тело, бодрый вид и прекрасное самочувствие. – Отчего?

– Эх, молодой человек! Возраст, болезни… Люди не думают о душе. А потом, когда спохватываются… уже слишком поздно!..

– Чем так странно пахнет? – шепнула девушка в самое ухо Ника. – У меня в голове мутится…

Ник попытался открыть рот, но на него нахлынуло оцепенение, и язык прилип к небу. Сладковатый одуряющий запах медленно проникал в легкие, растекаясь по телу вялой истомой.

Старуха, шаркая ногами, принесла кофе.

– Угощайтесь. – Хозяин радушно улыбнулся, при этом его длинные рыжие бакенбарды разъехались в стороны.

Нику стало смешно. Дом, пышно обставленная комната и Ардалион Брониславович больше не казались ему зловещими. Вика тоже порозовела, как от легкого вина.

Старикан пустился в рассуждения о своей любви к покою.

– Я нажил себе неврастению от этой ужасной цивилизации! – восклицал он, воздевая руки к потолку. – О, как меня раздражают шум и суета! Куда люди постоянно торопятся? Может, вы мне подскажете?

Он хрипло, прерывисто дышал, то и дело потирая виски и прижимая руки к сердцу. У него было отечное лицо нездорового цвета, бледные губы и тонкая, усыпанная веснушками кожа. В глазах вспыхивала насмешка. Как будто он разыгрывал комедию перед двумя зрителями.

Нику полегчало, и он вспомнил о портрете. Пора спросить хозяина о том, зачем они пришли.

– Инна Аркадьевна много рассказывала нам о доме, о своем дворянском прошлом… – нерешительно промямлил Ник, боясь встретиться взглядом с рыжим хозяином.

– Да? – удивился тот. – Неужели?! Это у них-то дворянское прошлое? Тоже мне, аристократы с птичьего двора! Настоящая голубая кровь ведет свой род от Тацлава, короля Атлантиды… А эти?! – Старик возмущенно вытаращил маленькие злобные глазки. – Нет, вы только послушайте! – завопил он, все больше распаляясь. – Они называют себя дворянами, аристократами! Какие-то потомки Свиньиных и Щербатых! Вы только вдумайтесь в эти фамилии! – Он сплюнул от негодования, подпрыгивая на диване и размахивая тощими ручками.

Так же внезапно, как вскипел, Ардалион Брониславович потух и совершенно успокоился. Огонь в его глазах превратился в масло, а саркастическая ухмылка в елейную улыбочку.

– Так что вам поведала милейшая дама о своем… мгм… – он многозначительно кашлянул, – дворянском прошлом?

– Да так… ничего особенного, – пролепетал Ник, напуганный внезапным приступом гнева хозяина. – Она… показывала нам портрет… своей родственницы… А-Александры…

От волнения Ник начал заикаться.

– Парадный портрет Александры Баскаковой! – громко и торжественно проскрипел старик, смакуя каждое слово. – Как же! Шедевр! Я имею в виду не женщину, – пояснил он, – а само полотно. Роскошная вещь! Разумеется, портрет у меня. Как можно упустить такую жемчужину, такую сказочную живопись?! Одна рама чего стоит…