Чтение онлайн

Как можно не переживать,

Когда январь впал в ступор стылый.

Опять ищу ему слова -

Расшевелить. Дабы, пустыню

В ином краю перекрестя

Лопатой "STOP" у перекрестка,

Верблюд признал сугроб-дитя,

От альбиноса не отрекся.

Чтоб в сурдопереводе снов

Понять мельканье пальцев-веток

Глухонемых говорунов,

Всегда болтающих под ветром.

Январь! Мне проруби в пруду

Не полюбить. Но не нарушу,

И образ к проруби найду,

И снег в солонке обнаружу,

Что редким бисером налип

На черный ломоть тротуара -

Заначкой на упрек земли,

Терзавшей траурным муаром.

***

Захлопнет календарь рука

И слева вправо черным нервом:

"Я бездарь!" - как удар курка

По барабану револьвера.

Картинки из памяти

Печальность жизни без велосипедa

И отвращенье к тёплому компоту,

Китайские фонарики и кеды,

И споры с аргументом апперкота.

Старушки - сухофруктами на лавках,

Дуэльность спиц, фехтующих преловко.

Неспелых яблок краденая сладкость,

Курение на берегу под лодкой.

A в классах - парты, чёрные, как вдовы,

На них - тетради, белые, как девы.

В штанах иголок неизменно вдоволь,

И детство неразрывной ниткой вдето.

Любовь и ей носимые портфели,

Борьба с родными за автокефальность,

Лолиты под одеждами Офелий,

Домов подъезды с запахом фекалий.

Когда б поповы гумна

Когда б поповы гумна, божьи нивки

Сложить в делянку богову одну,

По площади бы город вышел с ними,

А может быть, хватило б на страну.

И были б там общаги, новостройки,

Семейственность соседних домовин,

И мавзолеи цвета стылой крови,

Ограды, выше братства и любви,

И памятники жившим, но забытым,

Могил которых совестно не знать,

И тем живущим, кто давно убиты,

И площади, где каллам времена.

И кто давно сгорел и нынче тлеет

С червём сомнений в глинистой грязи,

Отдельными делянками - евреи

И украинцы, кладбища грузин,

И старики, и молодость, и зрелость,

И дети алкоголиков-отцов,

Кто с детства инвалидами стареют

Вдали от их родивших мертвецов,

Которые смердят давно и гордо.

Свести бы это в нивушку одну -

По площади хватило бы на город,

А, может быть, на целую страну.

Кризис

Поля, где урожаи розг -

Кто власть не пил вином из рос!

Перун, Антихрист и Христос,

Черед царей, усатый изверг.

Кризис.

Товарняком - иконостас,

И, кто бы этот мiр ни пас -

Божился, что живот отдаст,

Но животом топорщил ризу

В кризис.

Одних в острог, других в наряд -

Охраною, благодаря

Подпорке власти главаря -

Рифмоукладчикам харизмы.

Кризис.

Всегда аврал, всегда овраг,

Где притаился злобный враг -

Напасть, унизить, обобрать,

А значит, по свободе тризна.

Кризис.

Miр склонен к меньшему из зол,

Что все же зло, и дым кирзов

Отечества, берез узор -

Он черно-белый в этой жизни.

Кризис.

Она ж - с лотка и с молотка,

Цена, как встарь, невелика.

Нужна тому наверняка,

Кто хочет в рай верблюдом с визой.

Кризис.

Всем с Крысоловом по пути.

Чем проще дудочки мотив,

Тем легче поле перейти,

Исчезнуть, прокляв всех, окрысясь.

Кризис.

Как странно всё

Снова эти странные цвета...

Длится ли всё тот же вешний праздник?

Тыквы снова. Тыквы были там,

Тоже - полы, и свеча всё та в них.

Кто - усатый дух, что мёртв и жив?

Гнали или звали злого духа,

Кости рук под черепом сложив,

Полусумасшедшие старухи?

И оранжев звон колоколов,

И чёрна закуска бранью к водке,

Ведьмы озенитчены метлой,

Малыши с мороженым в пилотках.

Странно всё, и всё переплелось -

Вот Кремлёвский байкер на "Харлее",

Праздники, где страх, любовь и злость,

Крестные ходы под Мавзолеем.

Не одно из двух, а всё из двух,

Полк бессмертный, смертные без толку,

Дух любви к себе, военный дух,

И оскал зубов на старой полке.

Господи, ты агнцев и козлищ

Раздели! А, может, и не в силах?

Может быть, отрёкся от земли

С этим славным именем "Россия"?

Так придай мне духа в Хэллоуин,

Ниспошли любовь скорбящим духом!

Сам восплачь в оранжевой любви

К выжившим из прошлого старухам.