Чтение онлайн

Не расползётся сплетнями молва,

Но вместо "Да!" для галстука на шее,

Жених такое высказал про власть!

Бежать! Через Манчьжурию к Даньдуну.

Надёжны внуки тех проводников -

Спасавших русских, с картой не колдуя,

Без GPS'а обходясь легко.

В Шанхай - по морю, хворому желтухой -

Где кладбища с крестами без берёз,

Но кровь свечой и в Азии не тухнет.

Глаза раскосы, лик порой курнос.

Желаю вам в любви семью утроить!

Не дом - держава, прошлое - не дом.

Есть дом Любовь. И начинайте строить.

Нова земля. На той, где жили до,

Всё правит Швондер с хором полуночным,

И скоро как столетие - с утра

Всe Шариковы писают в песочник,

Кирзу с когтями над страной задрав.

***

Когда-нибудь и где-нибудь у моря

Найду ваш ресторан и полюблю.

Жена - у кассы, муж - на кухне, спорый.

Китайский привкус православных блюд.

На шее - долг

На шее - долг. Не мягкий бант, а жесть;

Для живописцев нет теснее студий

В просторных робах, чем тот мир, где люди,

Как петли, давят на кадык уже.

Пишу живых - выходит натюрморт,

Где овощей подгнившая безмозглость.

Цветы и фрукты под букетом мог бы,

Но то ли не дано, то ли не смог.

Портреты жертв из города, села

С семнадцатого по тридцать девятый.

Мои пейзажи танками измяты

С игрой теней и лиц, добра и зла.

Уже и кобальт, и ультрамарин

Готовил к небу, в масле растирая,

Но к саже с кровью для картины рая

Холсты наземный день приговорил.

Пишу не с неба, но не с потолка,

Пускай по мощи - не Большая Берта.

Повержены бывают на мольбертах

Не крепости, но средние века.

Надежде C.

Не дослужив до матери по званью,

Недопила любовь и детский смех.

Тебе к лицу и жизнь, и вышиванка,

А ты, как платье, примеряешь смерть.

Не изменяй одежд, дабы собою

Не увеличить кладбище надежд.

Оно поменьше кладбища любовей

И вер, но расширяет свой предел.

И бабочка, и пуля из нагана.

Полет, росу не отрекайся пить.

В отставку может отправляться Жанна,

Но ты в святые к ней не торопись.

А если вдруг останешься одна и

Решишь из клетки выпорхнуть, уснув,

То встану рядом (ты и не узнаешь) -

Проклясть навек бездушную весну.

Нас мало, но мы...

Строка - полоской синей, чёрной,

Листа белеет полотно,

Строфа - тельняшка, что почётна.

И мы орём: "Нас мало, но..."

Ах, нам бы море с небом синим,

Но темень прёт. Закат в огне.

Орём: "За нами - вся Россия!"

Но если нет?

Тогда не будет красной краской

Она и смерть нам малевать.

И мы уйдём, черны, напрасны,

Как наши выстрелы-слова,

Немного всё же веря: помесь

Холопья не навек в стране,

И кто-то нас когда-то вспомнит.

Но если нет?

А нет, так нет. И пусть ничтожность

Себя обманет большинством

В который раз. Как всё... похоже!

Недолгим будет торжество,

И меньшинство разрушит тупость,

Ложась с гранатою под танк.

Приступны крепости преступных!

А если так,

Пусть нас забудут и навеки -

Придёт черёд другим, а те,

Не холуи, а человеки,

Родившись в новой наготе,

Опять строфу напялят смело,

Чтобы и снайперу - в глаза.

Назад нельзя. Такое дело.

Нельзя - назад.

Начало войны

Ещё глупы и театральны

С безжалостным "любой ценой!",

Безвольны трусы-генералы

С расстрельным взводом за спиной.

Котёл на карте. Кто не сварен,

Тот предал Родину и власть.

А в кипятке уже без пары -

Нога в кирзе, запястье, глаз.

Лети, солдат, к пузатым тучам,

Где правда - душами истцов.

Краснеют тучи, в небе мучась

ГУЛАГом, выжравшим отцов,

Чья жизнь - слеза. Ты тоже сорван

С лица родной земли слезой

И несмываемым позором,

В потери списанной кирзой.

Историков слетится стая

Всё переврать, недосказав,

Живописуя и вкушая

Твои славянские глаза.

Не разыскав костей, оценит

Наследник стоимость наград,

Что, как свои, на грудь нацепит

И внуком выйдет на парад,

Зарыв все подлое в спецхранах,

Пустив архивы в облака.

Но кровь, что не отмыта правдой -

Теперь и на его руках.