Чтение онлайн

Не комкать крик

Не комкать крик в надрыв и хрип

Под три аккорда,

A против ветра говорить,

Словами - в морды.

Ведь петля горло не теснит.

Снимая галстук,

С бонтоном расстаюсь, а с ним -

С искусством галсов.

Не про волков и лебедей,

И жертв охоты -

Скажу про сук и про блядей,

Про "патриотов".

И даже записей не жду

По институтам

В две тысячи... моём году

О проститутках,

Но - не снимающих шмотьё

За медный грошик,

А тех, кто - душу продаёт,

Надев кокошник.

К презренью ненависти нет -

Не заслужили,

Живя и славя дни на дне,

Назвав их жизнью.

Не вас, толпящихся у блюд

К подачке дачкой -

Тех русских искренне люблю,

Кто жил иначе,

Кто - в петлю или слогом - в стол.

Марину с Анной.

Те вечно русские - зато,

Вовек желанны.

А вас не счесть по временам

И поимённо -

Течёте реками говна

Под все знамёна,

Кроваво-красные, потом -

Под триколоры

Со злобой, якобы святой,

Безбожной своры.

Не поклонись пророкам

Не поклонись пророкам лет

Своих. Не чти их и не славь их,

Склонись пред тем, кто им во след

Идёт судить, исполнить, править.

Пророки точат, не свалив,

И пошатнут, но не разрушат,

Прибои берега земли

И бьют, но не меняют сушу.

Ведь не пройдёт само собой,

Что - не само собой, забавой,

В которой так случайна боль.

Назвать болезнь не есть избавить.

О, врач-хирург! С собой имей

Не кнут, не слёзы - в рану капать,

Для мира пусть не месть, не меч,

А воля сталью - точный скальпель.

Виляют змеями года

Одну, другую, третью старость.

Терпеть, надеяться и ждать -

Вот что осталось.

Не прикоснуться к прошлому

Не прикоснуться к прошлому. Не тронь!

Нельзя! Сто тысяч вольт! Не прикасаться!
–

Фундамент, на котором трон

И царство.

Ты пионеркой галстук приняла

И клятву, что теперь звучит иначе,

А кто-то - прелести кайла

И тачки.

Но копоти налет сойдет с небес,

И прошлое увидишь на перроне.

Оно притронется к тебе,

И вздрогнешь.

Не спрошу, сколько грех волочить

Не спрошу, сколько грех волочить,

Есть ли что впереди, да и светит ли,

Потому что кукушка смолчит,

Только ворон картаво ответит мне.

Тороплюсь от тоски и вины

В покаяньи отчалить от грешного

До того, как подошвой спины

Я взойду на ступеньку столешницы.

Не боюсь осужденья в глазах,

И не может быть глаз у встречающих,

Опасаюсь пустынный вокзал

Увидать и заплакать в отчаяньи.

И пока, колеся по земле,

Я прощенья прошу у покошенных

Пулеметной косою стеблей,

У солдаток, сиротского крошева.

У встречавших над общностью рва

Свою пулю, не став даже розовым,

У невинных, кто жилы порвал,

А помянут БК папиросами.

Повинюсь, хоть убиты в ночи

Не в моих временах после варварских,

Но в мои - не кричал "Палачи!",

А талон на стихи отоваривал.

Повинюсь за себя и за всех,

Кто боится зайти за околицу.

Я взошел бы к тебе. Только - грех.

То желание крестиком колется.

Не так, как у людей

Мне ни к чему одические рати

И прелесть элегических затей.

По мне, в стихах все быть должно некстати,

Не так, как у людей.

(А. Ахматова)

Цепочки мизансцен и анфилада студий,

А иногда они - матрёшечный набор.

Одни - чертополох, другие - незабудки,

А третьи вовсе - подзаборный сор:

Отрывки из газет, остатки от заката

Во всполохах стекла и пулемётных гнёзд,

Осколки кирпича, жестянки жизни мятой,

Где редко мышью совесть прошмыгнёт.

Не признают границ, не соблюдают правил,

И, увернувшись от осколков кирпича,

Бредут не мир спасти - спасаются оравой

От мира, как изгои, по ночам.

Неряшливы манжеты

Неряшливы манжеты. Не вини

За то, что строчкой капельки чернил -

Дневные многоточия одни...

Высоких птиц бессвязна нить.

Отсутствием ночами не кори.

Когда б ты знала, каково парить:

В подбрюшине - паденья мили три,

И над - созвёздность ярких рифм.

А ветер то поддержит, то предаст,

Маши ли, не маши - а всё беда,