Чтение онлайн

И флагам - подвенечные слова.

И убивают, потому что любят,

A любят, чтобы больше убивать.

Рычанье тварей - вышло словом в люди.

И я порой рычу, но все же мне

Дороже гимна маленький сонет.

Спираль

Секунды дуговые циферблата

Свивают вечность прядкою в спираль.

И нет конца шагам, а скорбной дате

Не быть в ряду последней - как теракт.

И миру только пить, а не испить.

Бессмысленно искать в пружине .

Вот лето на исходе, а лета

Не изойдут с тобою, исчезнуть чтобы.

Тебе считать - скорбящим сосчитать

Число витков, каким бы ни был штопор.

Нет линии возвышенней, бездонней.

Конечна только та, что на ладони.

Под спудом зла и тяжести былого,

Не чтившего ни дев, ни детворы,

Сжимается пружина гнева, Словом

Сама себе готовя новый Взрыв,

Но тот в спираль - очередным узлом

Без памяти и скорби о былом.

Спой раздольную песню, Серёжа

28 декабря 1925 года Сергея Есенина нашли мёртвым в ленинградской гостинице "Англетер" его друг Г. Ф. Устинов с супругой. Последнее его стихотворение "До свиданья, друг мой, до свиданья..." - по свидетельству Вольфа Эрлиха, было передано ему накануне: Есенин жаловался, что в номере нет чернил, и он вынужден был писать своей кровью.

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей.

(С. Есенин)

Спой раздольную песню, Серёжа,

Ту - к широкому взмаху косы.

В городах её камень корёжил,

Гололёд, обжигавший босых.

Довела тебя стынь городская

До постоя и бросила там

Без чернил, где, стихом истекая,

Источал, что имел для листа -

Попрощаться с друзьями, с Отчизной.

Знать, предчувствуя всё впереди,

Отходил навсегда не от жизни,

А от смерти иной уходил -

Та пытала бы, длилась дорогой,

Где крошится кровавое с губ,

И оставила б вене немного

Для записки твоей на снегу.

Хоть ушёл, но до смерти не дожил.

Всё поёшь от зари до зари.

Спой же русскую песню, Серёжа -

Ту, с которой идут косари.

Старухи

Тоска у них и ворон на плече,

В душе - воронка, и во рту - воронка.

Коронки были, но теперь вообще -

Нужны, как блеск улыбки похоронке.

Глаза темны, и только у икон,

Свечами переполнены, светлеют.

О Господи, побудь им волоском,

Защитным утешителем последним.

В Париже плохи нынче времена,

Пришли и давят чернотой хиджабной.

Но, Шарль, ты бы старушек не узнал!

Узнал бы Фет теперь своих? Пожалуй.

Я виноват. Как зритель шапито

Без культа, но в мраке культпросвета

"Не привлекался", "Не замечен" - в том,

Что Солженицына читал, не Фета.

И я не смог старух перевести,

Как стрелки, на ту сторону дороги,

Где постаревшие Ноэли и Эсти

Улыбки дарят и Луи, и Богу.

Стоп-кран

Ты - искушение, стоп-кран,

Навязанный недуг.

На средствах транспортных с утра

И много раз в году

Твой красный ствол - всё вдоль стены,

А хочется - чтоб в грудь.

Ты, выстрелив, покинешь сны

(Пусть от рывка умру)?

Сижу, и челюсти колен,

Ладони прикусив,

Болят от судорог. Болезнь -

Как ночь, когда нет сил.

Мой взгляд застыл - как страх. Озяб

На красном по пути,

Где краны-надписи "Нельзя",

"Не велено", "Окстись".

"Хотите дёрнуть?" - "Да и нет,

Я вожделеньем пьян".

Глаза прикованы к стене.

"Отваливай, Хаям!"

"Пожалуйста, оставьте мат.

Синдром у нас один",

И открывает дипломат

Улыбчивость седин.

А в нём... они! Паллиатив

Облаткой слабить боль -

Моделями "один к шести",

И действует любой!

Рывок - в сиденье вжат спиной.

Погоня за спиной.

"Я дёрнул!!!" - это крик не мой.

Мой - сон. И - ночь...

Сурдoреализм

На весу тишина

Белизною добра

Награждает сполна

Откровенье ведра,

Где пространства уют

Оцинкован в купе

Со стенами на юг,

На восток и т. п.

Поутру в этот час

Не проснулась капель,

Сталактиты молчат -

Не оттаяли петь.

Первобытность пещеного мира,

Ни сирен, ни гудков, ни звонков,

И летучие мысли-вампиры

Перевёрнуты под потолком.

На рассвете зима -

Испытанье руки;

Погружаю в карман

И её, и стихи,