Чтение онлайн

— Меня зовут… — На долю секунды Сева замялся, не зная, как представится, и тут само собою выскочило, — Румата. Я из города… Арканар. Нет злых духов ни за мной, ни со мной, ни во мне. Аминь.

Только окончив говорить, Сева понял, что произносил нечто непонятное.

— Отлично, — похвалил Инхандек. Правда, создавалось ощущение, что радовался он своим гипнотическим способностям.

— Джордж Мустафьевич, а разве я говорил на западнославянском? Что-то ни на чешский, ни на польский это не похоже.

Патрон ухмыльнулся.

— Ох уж этот Карлуша… Так и не стал ничего объяснять, политикан… Возьми этимологический словарь русского языка. Полистай, посмотри… У большинства исконно русских слов есть слова-братья в прибалтийских и немецком языках. Но самое главное другое. Слова можно заменять. Например, как в воровском жаргоне. Однако, построение фраз, времена глаголов и тому подобное модифицировать практически невозможно. Арконцы пользуются другими словами, но славянскими фразами. Это был рюгенский язык. Вот так, Румата из Арканара.

— Да как-то само выскочило, — принялся оправдываться Сева. — Я и Стругацких не очень-то люблю, но… Вроде бы Румата как раз в средневековье оказался, вот, наверное, поэтому.

— Ничего, не беспокойся. Нормальное имя. У славян имена были сродни воровским кличкам: повторения настолько редки, что случайными не бывали. Ты главное не занимайся там прогрессорством… Мы с тобой об этом поговорим в более спокойные времена.

— Боюсь, если Карл Иванович прав, то спокойные времена настанут не скоро.

— Отчего же? Привезешь меч…

Сева встрепенулся:

— Так вот что это за артефакт! А то все клад, клад…

Он прикрыл глаза, напряг память. Да, «кладенец»… Меч огромного размера. Длиной как двуручный, но пропорции — римского «глада». Только самому Сятовиту было под силу биться таким чудом кузнечного искусства.

— Значит, мой путь лежит в храм Святовита?

Инхандек предпочел уйти от ответа.

— Тебе будет, наверно, интересно узнать, Всеволод, что hvid и weiss — обозначает «белый». На датском и немецком соответственно. И серебряные монеты четырнадцатых веков носили названия вит и виттен.

Инхандек явно не тяготел к разговору на конкретные темы. Что ж, придется перевести разговор на общие.

— А вот, я привезу меч, чтобы изменить будущее. А разве не может, заодно, изменится прошлое?

— Что, собрался убить своего дедушку? — усмехнулся Инхандек.

— Ну, предположим…

Джордж Мустафьевич засмеялся, ехидно.

— Не получится. Помнишь байку о человеке, который не хотел в армию, и приписал себе диагноз «ночное недержание мочи»? Он не смог за две недели ни разу помочиться в постель, когда его положили на обследование.

— Да, но…

— А с чего же ты решил, что сможешь убить человека, при этом зная, что убиваешь, в том числе, самого себя? — Инхондек опять усмехнулся. — Хотя бывает. Бывают исключения. Психологические аномалии, которые вовремя не распознали…

Начальник замолк и поднял вверх указательный палец, призывая к тишине. Он прислушивался.

— А вот и наш гость, который должен был тебе рассказывать о путешествии.

Карл Иванович своим видом демонстрировал, что дела идут не так, как хотелось бы. Но Инхандеку было на это недовольство наплевать. Начальника отдела никто не мог назвать чутким.

— Карлуша, помнишь, твой коллега однажды попытался оборвать петлю времени? Что там у вас произошло?

Европеец, казалось, хотел бы поговорить о чем-то другом, но перечить не стал. Заговорил на заданную тему:

— Не уследил я… за одним… экспериментатором. И он втайне от всех грубо убил своего деда перед самой его, дедушкиной, свадьбой. Через некоторое время выяснилось: это был не его дед, а первый жених бабушки. После его смерти старшая родственница нашего горе-ученого вышла замуж. Тогда наш путешественник во времени решил не мелочиться и отравил бабушку. Труп, в лучших традициях, залил в бетон. Вернулся. Ничего не изменилось. Эксгумировали труп. Не бабушка. Но родственница. В чем дело? Оказывается, тот, второй жених, ухаживал за двумя сестрами, и выбрал убиенную. Хотя любил вторую. Но у первой — приданное. Подозрения падают на мужа — дедушку нашего коллеги. И что делает дедушка? Он выдает свою любимую за сестру. Та делает вид, якобы отправилась на сафари в Африку, а на самом деле- уезжает в другую страну под личиной собственной кузины с любовником в Швейцарию, где и появляется на свет отец будущего «двойного убийцы во времени». Ужас. Представляете, Сева, какие интересные вещи вскрываются. Но самое непонятное: лежал ли документ в комоде, или он магическим образом появился там? Не известно, до чего бы дошел коллега! Однако, будучи полностью уверен, что бабушка убита, он сообщил научным руководителям о своих проделках. Вот так…

— Все несколько проще, Всеволод, — добавил Инхандек. — Сколько бы ты не перегораживал тот ручеек, из которого вытекает Волга — дельта Волги не высохнет.

— Я знаю одного ученого, который однажды убил сам себя. — Карл Иванович сообщил это с такой легкостью, что стало понятно — это он про собственный эксперемент. — Помнит, как вышел из временной центрифуги, и все последующие действия. Но собирался-то он совершить совсем другое! Объяснение следующее: временная петля. Ученый, назовем его Икс, убивает своего предка и линия прерывается. Но место предка Икс занимают предок Игрек, который до того жил себе и никуда не стремился. В этой Большой Петле уже Игрек выходит из центрифуги, но! Все его действия полностью совпадают с действиями Икс. Более того, совсем нельзя исключить то, что Икс и Игрек, имея разного предка в эн-надцатом колене, полностью идентичны.

Сева немного запутался, что, где и куда, хотя не подал вида, и счел возможным поинтересоваться:

— А если временной отрезок мал?

— Не известно. Перемещение на короткие отрезки времени невозможно теоретически. Время только искривляется, но прорвать его нельзя. Временная центрифуга дает разрешение на семь целых, восемьдесят шесть сотых века.

— Ну, хватит! — прервал Инхандек научную беседу. При своем отнюдь не командирском голосе патрон умел говорить вполне доходчиво. Наверно, из-за того, что говорил обычно по делу. Кое-кому из сотрудников частая правота Инхандека стояла поперек горла. — Хватит. — Повторил он. — Общие сведения Всеволодом Кирилловичем получены. Конкретные мы ему еще вчера сообщили. Сегодня — приодели, приобули. В котомку миницентрифугу времени положили. Как думаешь, Карл Иванович, выполнит Всеволод сие простенькое поручение? Кстати, Всеволод, расскажи-ка нам, что требуется от тебя?

— Прибыть в Аркону в день штурма. Проникнуть в храм Святовита под видом получения благословения. Заменить артефакт копией меча Святовита. Сам меч спрятать, и прибыть обратно.

Бас Шуххардта прозвучал уже уверенно-довольными красками:

— Вот теперь вижу, что да, герой. Коротко, ясно. Не убавить, не прибавить.

Инхондек хмыкнул и подытожил:

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Он же повторил твою формулировку.

Карл Иванович нисколько не смутился:

— От этого она хуже не стала.

Сева, для которого произнесенное им было неожиданностью, уж решил ни на что не обращать внимания, и спросил по делу:

— А где муляж артефакта? И куда прятать сам меч?

Тут Карл Иванович, которому Сева изложением плана действий и так поднял настроение, просто расцвел:

— Мы, проведя раскопки, недавно обнаружили в Арконе, недалеко от предполагаемого фундамента храма так называемую «домину». Пустую. Вот в нее спрячешь. Так она, милостивый государь, потому и пустая, что там кто-то что-то прятал. А Джордж Мустафьевич, как большой знаток оружия того времени обещался визуализировать копию.