Чтение онлайн

— Нашел? — лениво спросил Костя.

— Нет, — последовал недовольный ответ. — Но в лесу она точно была, эта инфа подтвердилась. Правда я не понял, почему богатырь о ней с конем своим говорил, причем обсуждали ноги и белье.

— Э?.. — протянул няшка. — А чего это наша ведьма перед ними ногами светила?

— Офигела! — зло ответил Водяной.

Ну нормально, да? Мои ноги, кому хочу, тому и показываю!

— Может малышка просто не в курсе? — задумчиво вопросил словно у самого себя Водяной. — Мастер, насколько я понял, в законах лошара, а Князь, видимо, не счел нужным ей объяснять.

Меня так и подмывало спросить «Объяснять что?!», но молчу — конспирация превыше всего.

— В любом случае ведьма наша, — Костя встал, отшвырнул палочку, — а лично я против, чтобы моя Ведьма светила ногами перед всякими… с богатырской клячей.

— Аналогично, — поддержал Водяной. — Перед нами хоть в бикини, хоть без, а вне круга дресскод будет жестким.

О великая богиня феминизма — это что такое вообще я сейчас слышу!

— Лично я за то, чтобы «без», — Костя усмехнулся, — и чтобы я первый.

— Первый будет Князь, — Водяной размял плечи, потянул шею, — а за партию номер два я готов побороться. Пошли, время.

Я чуть с метлы не свалилась!

А эти два, которые в гоблинском переводе звались бы удоды обынавенные, призвали тропу, продолжа обсуждение моей персоны!

— Мм, как думаешь, паранджа ей пойдет? — посмеиваясь, спросил Водяной.

— Самое то, уверен все одобрят, — с ухмылкой ответил Костя, вскидывая руку, — а под паранджой чулки, корсет и стринги… хотя лучше без них, там есть на что посмотреть.

И все, больше я не злилась, я смотрела на искривляющееся пространство и знала что про изойдет дальше — сейчас тропка начнет поднимать их резко вверх, и головы эти… эти… сауроны озабоченные, поднимать не будут!

Быстрый осмотр территории, нахождение обломанной ветки подходящей толщины и обозленная ведьма заняла позицию «К встрече гадов всегда готов!».

Дорожка подстелилась под ноги жестоко поправших основы феминизма няшек, и резко потянула их вверх. Злая ведьма выставила палку, на пути голов шовинистов психованных. Встреча шовинизм vs феминизм произошла на уровне верхушки сосны, и ознаменовалась русским отборным матом, искрами из глаз у некоторых, повторным матом, и рывком дорожки, которая унесла болезных по заданному направлению.

Мат слышался еще долго.

— «У вас несчастные случаи на стройке были?»- мрачно произнесла я великие слова из незабвенной киноленты, и не менее мрачно пообещала, глядя на улетающих и держащихся за голову няшек: — Будут!

И мы с метлой полетели гасить следующих няшек — без сомнений и сожалений. А вообще кипец гадам, я же еще ремонт делать буду, а ремонт это дело травмоопасное!

Самое обидное, что больше няшек в лесу не было — метла меня к домику на краю темного леса принесла, и у мосточка через речку замерла. Пришлось слезать с летательного средства, обнаруживать, что мир странно покачивается, и идти на продолжение разборок. Мне лично в данный момент было море по колено, няшки по боку, а разборки — самое то, чтобы развеяться, но… Но тут возникло странное но!

Но образовалось прямо на дорожке сверкая огнем и слепя светом. И это самое «но» певучим гласом вопросило:

— Что я могу сделать для тебя, дева огневолосая?!

— Ик, — выдала пьяная ведьма, пытаясь сфокусировать взгляд на чуде.

Взгляд не фокусировался, зато я отчетливо видела, как шатается мосточек через молочную речку. И почему-то попросила:

— А сжечь можете?

Огненное создание с сомнением кивнуло.

— Ага, — метла улетела, так что стояла я без опоры, что для сохранения равновесия оказалось не полезным, и теперь меня шатало как пьяного матроса в шторм. — А можете сжечь так, чтобы я сначала прошла, а потом вы, а после когда какая няшка ступит на мост, он бы обрушился?

Мир продолжал ходуном ходить, а огненное чудо протянуло:

— Могу… А няшки кто?

— Няшки? А, — я махнула рукой, от чего заштормило сильнее, — эти, которые злые и подлые ворюги.

— Супостаты окаянные! — сходу сообразило чудо.

— Они, — кивнула я, и, шатаясь, побрела к мосточку.

Как брела через речку — история отдельная, но я дошла! И едва перешла на другой берег — позади полыхнуло огнем. Обернувшись, узрела мост — мост стоял, молча ожидая жертву ведьминского произвола.

Дело сделано! Люблю сказочные чуда!

И стараясь идти ровно, я направилась в круглый сказочный домик с красной черепичной крышей!

В голове звучала заводная песенка «Она опасна», к слову я ее и напевала, распахивая двери.

— Она опасна — это всем ясно!

Бах! Двери были распахнута, а я продолжала напевать:

— Она опасна — это всем ясно!

Твои потуги укротить её напрасны!

В платье красном, с улыбкой в тридцать два зуба,

Светлые волосы и очень страстные губы!

Она пронзит твоё сердце своим каблучком,

И даже гений рядом с ней выглядит дурачком,

Ты обречен — не знаешь, что почем,

Она расправится на раз даже с богачом.

Она не то чтобы стерва,

Просто любит потрепать нервы!

Мое эпическое появление осталась незамеченным! То ли няшек не было на месте, то ли заняты, жаль, такая песенка пропала даром. И стараясь не хихикать, я прокралась по коридору и замерла, услышав:

— Я не могу понять, Мастер, ощущение, что вся Терра объединилась против нас, — низкий голос Жеки.

— Этого быть не может, — бас Георгия Денисовича не узнать было не возможно, — для объединения им нужен лидер, лидером способным возглавить и нечисть и лесных зверей может стать только опытная Баба Яга, а таковых нет, как минимум на расстоянии девяти дней птичьего полета.

— А как вы объясните кровожадность белок, Мастер? — все тот же Жека.

— Магнит, — интересная кликуха у хлопчика, — белки, за исключением рожденных в Приморье, не разговаривают и не атакуют стаей. Это бред. Для того чтобы белки смогли заговорить им нужно услышать Слово истинной ведьмы в полной силе и в соответствующем возрасте. Тебе такие известны?

И хмурый ответ:

— Нет.

Я усмехнулась, вспомнив собственную беседу с белочками. Неужели это я? Невероятно! Просто невероятно!

Внезапно случилось страшное — мой рот был властно накрыт ладонью, вторая рука обвилась вокруг талии, не позволяя вырваться, и у самого уха раздался певучий шепот Князя:

— Она не то чтобы стерва,

Просто любит потрепать нервы.

И ты попался, признаться, не первым,

Но мой совет тебе — не верь ей.

Я вырвалась, но в тот же миг Стужев прижал к стене и, склонившись к губам, пропел: