Чтение онлайн

Храп мужа в разлившемся алкогольном смраде. Утроенный детский плач. Неуемный, животный. Ее шепот: «Завтра, милые, завтра будет нам хлеб».

Погоны на гостях в форме. Казенная бумага на покрытом дырявой клеенкой столе. Неуверенные подписи свидетелей. Наручники на ненавистных запястьях.

Презрение в голосе матери и братьев. «Твое дело – терпеть!».

Надежда в звонке из Турции от дальней родственницы. «Займи на билет. Есть работа».

Чья-то рука на ее плече. От нее исходит тепло и поддержка. Стоп. Это не может быть кадром из прошлого. Встряхнув головой, Ада огляделась. Так и есть. Заметив ее состояние, Лиза подсела поближе, обняла ободряюще. «Все будет хорошо. Теперь ты не одна», – шептали ее глаза. Тепло, отразившись в звездах, робким лучом прокралось в душу. Потопталось в коридоре, уселось у порога, не решаясь войти в гостиную. Всему свое время.

– …дители погибли в автокатастрофе пару лет назад, мне тогда было всего 17, – донесся до них начавший терять связность голос Седжиль. Увлеченная своим переживанием, она совершенно утратила связь с внешним миром и не обратила внимание на произошедшую в подругах перемену. – А недавно я потеряла последнего родного мне человека – бабушку. Девочки, это так страшно – пустота в жизни. Старое разрушено, новое не построено. У меня есть родственники по материнской линии в Стамбуле, но им нет до меня никакого дела. Они мне чужие, как и я им. Формально выполнили свой долг, после похорон бабушки выделили койку в своей лачуге, а через пару недель, ликуя, спихнули меня Ахмету. Он-то тоже мне семисотая вода на киселе. «Тебе надо отвлечься, дорогая», – кряхтящее-дрожаще передразнила Седжиль свою тетку. – Тоже мне, добродетельная матрона. Знаете, что мне нужно на самом деле, кулемы? Ощущать, что я нужна. Что есть рядом человек, который останется со мной, чтобы ни случилось. Который извинится первым и подарит мне шикарный букет роз, даже если скандал по моей вине. Который вопреки всем культурным рамкам принесет мне обед в кровать, когда я буду больна.

– Твое желание уже исполнилось, Седжиль. Аллах послал тебе меня и Лизу. У тебя есть мы, а у нас – ты. Мы нужны друг другу.

– Что ты несешь, деревенская? У меня никого нет. Ни-ко-го. Как бы я хотела, чтобы и меня тоже не было. Но увы. Знаете, как проходит моя жизнь сейчас? Я из последних сил пытаюсь найти опору. Сижу, сжавшись в точку, наблюдаю за происходящим. А еще за тем, как где-то вдалеке в моей жизни разгорается огонек, который единственный будет давать мне силы. Сейчас он – крохотная точка. Но с каждым днем он все ближе и ближе. С его приближением оживаю и я. Понимаете теперь, почему меня так тянет в кафе к моему любимому? Он лишь взглянет на меня, и я снова верю в то, что счастье существует, и понимаю, зачем стоит жить.

Вторая рука Лизы нашла сочувствующее пристанище на плече Седжиль. Туркменка, русская, турецкая казашка. Шанс на их встречу был один из миллиарда, но они не только встретились, но и несмотря на несовместимые различия умудрились стать друг другу ближе, чем просто знакомые.

Вы все еще верите в невозможное?

Плечо к плечу, сердце к сердцу, судьба к судьбе, девушки сидели на обрыве мира. Перед ними бескрайняя темнота моря слилась с небесами в томном вальсе. Едва слышный плеск воды словно подыгрывал на инструменте, звуки которого касались души. Свежесть ночи дарила покой.

– Смотрите, девочки, мы на краю земли, – шепнула Лиза. – Если не оборачиваться и не глазеть по сторонам, то кажется, будто есть лишь мы, Вселенная с сотнями галактик и мириады падающих звезд. Хоть каждую секунду можно загадывать желание. Давайте сделаем это. Вспомним о самой сильной мечте и запустим ее прямиком к звездам. Пусть ее доставит воображаемый курьер типа китайского фонарика. Звезды – это лучшие феи и джинны, а китайский фонарик – лучший курьер желаний, не знали?

– Совсем ты спятила, косматая. Хотя с таким начальничком как у тебя это не сложно.

– Почему бы и не попробовать, – Ада умиротворением погасила начавшее разгораться пламя раздора. – Мир гораздо интереснее и многомернее, чем нам об этом рассказывает культура, Седжиль. Аллах не просто так познакомил тебя с Лизой, но только от тебя зависит возьмешь ты те идеи и представления, что она предлагает тебе, или останешься жить в своем темном, заколоченном условностями мирке.

– Здрасьте, баба Настя! Было бы все так плохо, как ты описываешь, нищенка, жила бы я сейчас в деревне, как еще недавно ты, и, замотанная, доила бы по утрам коров. Днем и пикнуть не смела бы при муже, а ночью ублажала бы так, словно передо мной правитель мира. Я же хочу свободы и в первую очередь в выборе того, с кем пойду по жизни рука об руку. Я не ты, деревенская, и не вздумай равнять нас.

Глаза Ады сузились, напряженные пальцы сжали полосатую ткань матраса. Но голос не выдал ее обиды.

– Ты права, Седжиль. Ты мне не ровня. У нас разные национальности, разное воспитание, разный опыт. Спасибо маме, мне она привила вежливость и деликатность. Но желания у нас с тобой одинаковые, поверь. Все женщины в любой точке планеты в глубине души мечтают об одном и том же.

– Еще одна кулема развела философию. Ладно, будь по-вашему, сделаю, как вы хотите, хотя мои желания и без глупых фонарей исполнятся. Что делать надо?

Все трое зажмурились, напряженно вспоминая мечту. В их вновь открывшихся глазах поселилась радуга.

– Ну смотрите, кулемы, если завтра любимый не подарит мне кольцо, я вас обеих за волосы оттаскаю, – за ширмой суровости Седжиль затаились новорожденные ростки подснежников.

– Ты можешь лишь попросить Аллаха, а последнее слово остается за ним, – Ада вновь наполнила стаканы искрящейся багряной жидкостью. – Он обязательно подведет тебя к имаму, но кто оттуда обернется на тебя влюбленными глазами – известно лишь ему.

– Ты на что намекаешь, деревенская?

– На то, что все будет в свое время. Сейчас самое время выпить. Давайте посвятим этот стакан тому, чтобы мы как можно чаще смотрели на звезды улыбающимися глазами.

– Здрасьте, баба Настя! Еще не хватало за звезды пить.

– Не за звезды, дуреха. Ада красиво и тонко сказала. Кто чаще остальных смотрит на звезды? Влюбленные и те, у кого в душе мир и покой. Наблюдать за чем-то – это значит не взглянуть машинально, не обратив внимания на детали, а, полюбовавшись, обогатиться увиденной красотой, заметить чудо творения даже в увядающем листке. И последнее: улыбающиеся глаза. У кого они бывают, ответь сама.

– Уймитесь вы со своей философией, кулемы. Давайте просто выпьем.

Глоток за глотком, смакуя, девушки расслабились игривой жидкостью, вновь на время забыв о реальности. Лишь Ада, за годы замужества привыкшая к муштре и стальной самодисциплине, не утратила нить беседы.

– Мы здесь, потому что бежим от чего-то. Я – позора и голодной смерти своих малышей. Седа – от одиночества. А ты, Лиза? От чего бежишь ты?

– Я? – Лиза помолчала, формулируя внятный ответ на никогда не интересовавший ее с такого ракурса вопрос. – Я приехала сюда из любопытства, а осталась потому что в Кемере есть то, что нужно мне как воздух. Девочки, здесь же каждый камень на мостовой, каждый цветок, каждая капля в море и пылинка в воздухе пропитаны свободой и легкостью. Я согласилась с устоями, порядками и правилами, которые диктует город, потому что взамен он дает так много. Здесь любовь царит во всем, не замечали? Уже днем, например, едва отдохнув от ночной смены, луна спешит на небосклон, чтобы встретиться с солнцем, своим возлюбленным.

– Не пускаешь ты в себя, Лиза. Хочешь, я расскажу, почему ты здесь? – Ада прикрыла глаза. – Никакого государственного садика с его инфекциями. Далее – частный колледж. Потом оплаченная родителями учеба в престижном университете. Никаких гулянок, только зубрежка. Никаких ярких увлечений, так, парочка банальных симпатий, хоть и сильных, к университетскому рок-музыканту, главе стройотряда и журналисту университетской газеты. Тогда ты называла эти чувства любовью. Все как у всех в твоем мире. Стандарт. Однажды тебе надоело смотреть на мир сквозь запыленный шаблонами тюль. Вроде все видно, но расплывчато, тускло. Ты захотела отдохнуть от этого. Вырваться из навязанной системы, вздохнуть полной грудью. Узнать, какая ты без паранджи 20 условностей. Эта потребность и привела тебя в Кемер, и заставила вернуться сюда снова. Ты прожила что-то в прошлом году здесь, и эта история до сих пор держит тебя в тисках страха. Ты вернулась, чтобы стать свободной. Права я?