Чтение онлайн

– Рад, что вы решились ответить. Господин Юджин, я догадываюсь, что вы очень заняты приятным делом, потому буду краток.

– Слушаю вас, – ответил я настороженно.

Он говорил тем же благожелательным тоном человека, по велению которого сносят горы и засыпают моря:

– Нам нужен только тот алмаз, из-за которого все и началось. И ему подобные. Даю вам слово! Меня не следует бояться, я вовсе не заинтересован кому-то как-то вредить… это мелко, понимаете?.. Если честно, политики не очень обращают внимание, погибнет человек или миллион человеков, лишь бы сработала их задумка – вот что считается. Потому и говорю абсолютно честно: укажите источник, где вы это взяли, и будете щедро вознаграждены. Это месторождение?

Я пробормотал:

– Что за хрень… вообще не понимаю… почему такая суета вокруг этого камешка?

Он чуть раздвинул губы в усмешке, показав краешек идеально ровных белых зубов.

– Вам еще не сказали? С удовольствием это сделаю. Дураки и женщины видят только ювелирные украшения, но алмазы уже применяются как основа для лазеров нового поколения, высокоэффективных, универсальных и непрерывно действующих. Ухватили?

Я сказал с некоторым трудом:

– Похоже, тот алмаз оказался…

Он кивнул.

– Вы правы. Оказался с уникальными характеристиками. Он дает луч даже не в разы, а в тысячи раз мощнее существующих!.. Только потому к нему такой интерес. Так что вы понимаете, когда такие силы брошены, чтобы найти ему подобные, их найдут…

– Интересно живете, – сказал я с завистью. – А вот у меня ничего не происходит! Один раз в руки попало такое чудо, и то не сумел воспользоваться.

– Господин Юджин, – сказал он, – я знаю, кто вы, чем занимаетесь и где сейчас находитесь. И та красивая женщина в вашей постели, передайте ей мои комплименты, не сможет вас защитить. Как и весь спецназ, что так лихо бросился вас спасать… Потому давайте сотрудничать. Серьезно. Мы занимаемся интересными технологиями, что сделают мир лучше. Подумайте! Мы с вами свяжемся. Или вы сами свяжитесь с нами… если созреете быстрее, чем мы решимся на следующий шаг.

Экран погас. Я некоторое время сидел, как бандерлог перед удавом, Мариэтта шумно завозилась за столом, ухитрилась проскрипеть стулом, хотя это просто невозможно, или же проскрежетала ножками по полу.

Я повернулся к ней, но она уже встала и потянулась к своей одежде.

– Одетой лучше думается, – пояснила она, – вообще мне казалось, этот мерзавец наблюдал и за мной!

– А вдруг в самом деле? – спросил я.

Она помотала головой.

– Нет, он понял по тебе, что я здесь. Анализаторы твоей мимики и движений работают во всю мощь. Аватару какую создали, от живого человека не отличишь. Даже голос синтезировали, как у диктора правительственных сообщений!.. Но какой гад, с лазерами работает!.. Так вот для чего ему алмазы…

Я покачал головой.

– Бери выше. С лазерами работают на подконтрольных ему заводах. Или в научно-исследовательских центрах.

Она поморщилась.

– Я это и имела в виду. Это кто-то из глав корпорации. На свою аватару вряд ли похож, ее создали только для этой связи и тут же сотрут, чтобы ни следа… Да-а, ты попал со своим алмазом. Теперь от тебя не отстанут. Может быть, наденешь штаны?

– У меня не штаны, – огрызнулся я, – а брюки. Я эстет… Гады, я же сказал правду! У меня нет и не было алмазов.

– Все равно, – ответила она рассудительно, – они хотят знать точно. Да и вообще с тобой слишком много неясностей. Я снова начинаю верить, что это не ты убил тех в твоем доме и не ты перебил всех в том особняке. Но… кто? И куда те люди делись, самое главное?

– Конкуренты, – сказал я, – везде конкуренты. Я просто сидел, как зайчик.

Пока я надевал штаны, которые брюки, от волнения запутался в штанине, она же брючина, и чуть не упал. Мариэтта наблюдала с хмурым неодобрением, не любят женщины тонко чувствующих интеллигентов, грубые мачо всегда в моде, даже не понимаю, как нам, интеллигентным кроманьонцам, в древние времена удалось одолеть питекантропов и всяких там неандерталов.

– Ушли через подземные коммуникации, – предположил я. – Под любым городом такие сети туннелей, только в полиции о них не слыхали!

Она спросила обидчиво:

– Почему это не слыхали?

– Чтоб не лазить туда, – объяснил я. – Говорят, там не чисто. Не в том смысле, что нечисто, а в самом буквальном смысле не чисто.

– Ну да, – сказала она высокомерно, – я там два раза каблук ломала!

– Чего тебя понесло на каблуках? – спросил я, потом вдруг догадался: – Послушай, а ты женщина, да?

– Мог бы и раньше догадаться, – ответила она с достоинством. – Иногда это помогает. Вряд ли ты оставил бы на ночь сержанта Синенко. Хотя кто тебя знает…

– Я ужасно старомоден, – сказал я виновато, – и все еще замечаю гендерную разницу, хотя это недемократично и противоречит либеральным ценностям. Я не буду отбиваться, если останешься еще на ночь. Что-то мне начинает нравиться, когда меня насилуют женщины в полицейской форме…

– Я форму оставила на спинке стула!

– Все равно я ее видел, – признался я. – А твой пистолет уже под подушкой?.. Потому я и не сопротивлялся. Как думаешь, что он имел в виду насчет угрозы связаться?

Она наморщила лобик, глаза очень серьезные, нащупала в кармашке смартфон.

– Думаю, это не угроза пока что, а попытка завербовать. Держать ближе, чтобы ничто от них не ускользало. Нужно сообщить в отдел. Хотя вряд ли отследят, у корпораций свои спутники, но все равно доложить обязана. Не волнуйся, на тебя это не бросит тень.

– А я при чем? – пробормотал я.

Она пожала плечиками.

– Ну… кто тебя знает. Может быть, ты ведешь свою игру. Очень сложную и мне совсем непонятную. Как и другим.

Я сказал тоскливо:

– Да какую игру… Я чист как стеклышко, через которое можно смотреть даже на солнце… Все мои желания, это лежать на диване и смотреть футбольные матчи! Разве не видно?

Она посмотрела на меня внимательно.

– Знаешь, видно. И я тебе верю.

– Так чего?

– Я тоже не хотела лезть в вонючее болото, – пояснила она, – там в подземных коммуникациях. Хотелось просто полежать на травке под ласковым солнышком! Но полезла, как и тогда в учебке, чтобы закончить полосу препятствий, получить аттестат и перейти в разряд элитного спецназа.

– Понял, – буркнул я. – Но только я не элитный спецназ. Я вообще гуманист и гедонец. И стрелять ни в кого не хочу.

– Но выстрелишь, чтобы не дать выстрелить в себя?

– Любой выстрелит, – огрызнулся я. – Но я сижу и никого не трогаю! А не лезу вышибать двери и ловить террористов. В таких овечек, как я, никто не стреляет.

Она сказала почти нежно:

– Успокойся, я ни в чем тебя не обвиняю.

– Ты меня гнетешь подозрениями, – сказал я горько, – и угнетаешь намеками. А я такой ненамекаемый, самому тошно. Ладно, давай, утешай меня! Только ласково.