Чтение онлайн

– Все хорошо, Минни. Это Энни, Энни Тафт. Кузина Клэри, помните? – Она с досадой осознает, что, произнося это, тычет в себя пальцем, и опускает руку.

– Вы ведь знаете, кто я? – спрашивает она, надеясь, что помутнение Минни пройдет и она сможет без происшествий доставить ее домой, уложить на диван, включить исторический канал и поставить ей на колени поднос с кашкой, которую та употребляет на обед, – все точно по инструкции Клэри. Энни, конечно, расскажет обо всем случившемся кузине, и если это нормальное для мисс Минни поведение, значит, Клэри заслуживает каждого цента, который платит ей Глиннис.

Минни сощуривается на Энни и прижимает платок к груди, как делают дети, когда у них пытаются забрать игрушку.

– О, я отлично знаю, кто ты, – отвечает она.

Ее взгляд устремлен сквозь Энни, и та никак не может понять, как Минни может что-то знать, если не видит ее.

Она звонит, потому что знает, что его девушки нет в городе. Она делает так всегда с той самой волшебной ночи еще в школе, когда Клэри и Фэй уехали в Вирджинию на похороны кого-то из родственников и оставили Энни одну в пустом доме. Тогда она тоже позвонила ему, так как боялась темноты и одиночества, и, наврав что-то матери, он отправился к ней. В ту ночь их отношения радикально изменились – по крайней мере, для него. Он не уверен, почувствовала ли Энни то же, что и он, и ему никогда не хватает храбрости спросить. Так или иначе, но с тех пор он у нее на крючке и она может делать с ним все, что заблагорассудится.

Он медлит, размышляя, стоит ли вообще отвечать на звонок или, может, дать ей хорошенько прочувствовать, что ее ждет, когда она выйдет замуж за другого парня и их разговоры прекратятся навсегда. Но потом ему становится жалко тех считаных недель, что у них еще остались, и он берет трубку за мгновение до того, как звонок переключится на голосовую почту.

– Я могу приехать? – спрашивает она запыхавшимся голосом.

Он закатывает глаза к потолку, ища там ответ на вопрос, который мучает его еще со школы: что делать с Энни?

– Ты здесь? – беспокоится она.

Кенни подавляет вздох.

– Да. – Он смотрит в экран телефона. – Поздновато для гостей.

Впрочем, это всего лишь отговорка, и они оба это знают.

– Ну, пожа-а-а-алуйста. – Энни и не думает сдерживать капризные интонации.

Кенни очень хочется спросить: «Ну и где же твой жених? Почему бы тебе не отправиться к нему?» Но он знает, что если она звонит ему, значит, Скотт, вероятно, уехал. Ее жених часто бывает в отъезде, что, собственно, и дает им возможность видеться. Разъезды его девушки плюс разъезды ее парня – именно то, что позволяет их тайным отношениям длиться намного дольше, чем следовало бы. Но они приняли решение: как только она выйдет замуж, все будет кончено. Мысль об этом причиняет Кенни куда больше боли, чем должна бы, с учетом того, сколько времени он потратил, чтобы свыкнуться с самой идеей. Энни помолвлена уже год. Он вспоминает тот вечер, когда она пришла к нему с кольцом на пальце, старательно притворяясь, что ничего не изменилось, хотя оба знали, что изменилось все. «Надеюсь, ты собиралась мне что-то сказать? Или я должен был догадаться сам?» – спросил он ее. Энни прикрыла кольцо рукой и приняла виноватый вид. «Я не была уверена, как лучше», – ответила она тогда.

– Ну хорошо, приезжай, – говорит Кенни в трубку и тяжело вздыхает, словно происходящее его удручает.

– Спасибо, – отвечает она, и в ее голосе он слышит неприкрытое облегчение. Иногда, вместо того чтобы позаботиться о себе, он волнуется за нее. Он волнуется, как она будет жить без его поддержки. Конечно, расставание ударит в первую очередь по нему – тут он не сомневается, – но и ей придется несладко. Энни тоже будет скучать, пусть пока и не понимает этого.

Через восемь минут она стучит, и он открывает дверь в свою квартирку, одну из четырех в маленьком здании в самом сердце города. Он предлагал Энни переехать в одну из соседних квартир, когда та некоторое время назад пустовала, но она отказалась. Он не понимал почему, пока не узнал о помолвке. Какой смысл съезжать куда-то от Фэй, если впереди совместная жизнь со Скоттом. Впрочем, истинная причина такого решения, как он подозревал, крылась в другом. Энни просто не хотела жить одна.

Энни осматривается по сторонам (никогда не знаешь, чьи глаза могут наблюдать за тобой в этом маленьком городке) и проскальзывает внутрь.

– Как ты быстро, – замечает он.

– Я гоню на полную, когда расстроена, – отвечает она. – Обними меня.

Она обвивает его руками, и он застывает. Он планировал держать ее на расстоянии, но Энни всегда найдет способ нарушить его границы.

– Что случилось? – спрашивает он и делает шаг назад, отстраняясь от нее.

Энни начинает рассказывать историю о старой леди, за которой присматривает Клэри: как она сама взяла ее на прогулку, чтобы помочь кузине, и как старуха смотрела на нее, и как это ее напугало. Но на самом деле Энни, конечно, расстроена не из-за этого. Он знает, что это просто преамбула перед настоящим разговором по душам. Начало истории – лишь стартовая точка, та часть, рассказывая которую она чувствует себя наиболее защищенной. А уже после она переходит к тому, что беспокоит ее на самом деле. Нужно просто немного подождать.

– И кое-что еще… – говорит она, и он весь обращается в слух. Эта фраза – индикатор того, что сейчас пойдет речь о реальной причине прихода Энни. – Я сделала что-то, чего, наверное, мне не стоило делать.

Он медленно кивает, думая о том, что стал бы миллионером, если бы получал по двадцать долларов каждый раз, когда он слышал это от нее.

– Что ты сделала? – спрашивает он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более равнодушно, даже скучающе.

Они играют в эти игры каждый раз. Она притворяется, что у нее, кроме него, никого нет, а он – что ему плевать.

– Я отправила письмо адвокату Корделла Льюиса. Письмо в поддержку его освобождения.

Ее слова напоминают, что Энни все еще способна его удивлять. И это наполняет его глупой надеждой.

– Но ведь все отговаривали тебя делать это.

Она складывает руки на груди и смотрит на него.

– Все, кроме тебя, – напоминает она.

– Но меня ты и не спрашивала.

– С каких пор мне надо спрашивать? – парирует она, и они оба смеются.

Они все еще топчутся в коридоре, и Кенни жестом предлагает им сесть на диван. Он думает, что бы сказала его девушка, узнав, что они сидят здесь наедине. К счастью, та пребывает в счастливом неведении – Энни взяла с Кенни слово, что он ничего не расскажет ей о них. «Это не ее дело», – надулась она, а он был счастлив услышать ревность в ее словах и потому согласился. Тот факт, что он все еще умудряется скрывать Энни от своей девушки, бесконечно изумляет его. Но он уже кое-чему научился: нельзя сохранить тайну, не работая над этим постоянно, каждый день. К тому же это не так трудно, как все говорят. Конечно, иногда просыпается чувство вины, но от него легко избавиться, если просто отвлечься.

– И что ты испытываешь теперь, когда уже отправила его? – спрашивает он, хотя и не уверен, что хочет это знать.

Действия адвоката, решившего бороться за освобождение убийцы матери Энни, вызывают у него смешанные чувства. Он вспоминает бесчисленные разговоры, в которых Энни изливала ему душу насчет этого человека, его наказания, ее роли в этом. «Тебе было всего три года. Если кто и несет ответственность за несправедливое обвинение, то это взрослые», – повторял он ей столько раз, что уже сбился со счета. «Если оно и правда несправедливое», – всегда добавляет он. Потому что он не уверен в невиновности Льюиса. Да, никаких других подозреваемых в деле не было. Но с другой стороны, горожане не стали долго думать, на кого поднять вилы, и пошли туда, куда им указывала Энни. Никто даже не удосужился рассмотреть другие варианты. Никто не искал других подозреваемых.

Энни задумывается на мгновение, затем сглатывает и начинает объяснять:

– В палатке была другая ДНК. Мужская ДНК. Когда Тайсон начал изучать это дело, он покопался и обнаружил, что записи о ДНК имелись в полицейских бланках, но никогда не принимались в качестве доказательства и не передавались адвокату. Он доказал, что они намеренно скрыли эту улику, и теперь подает апелляцию, ссылаясь на так называемое правило Брейди [3] . – Она смотрит на Кенни. – Другими словами, даже без моей поддержки его выпустили бы на свободу.

Кенни испытывает необъяснимую ревность по поводу того, с какой легкостью Энни называет адвоката по имени – словно теперь они лучшие друзья. Его воображение рисует парня, похожего на банкира, в нелепом костюме из индийского льна, который Энни, вероятно, находит очаровательным. Энни сидит вплотную к нему, пока он травит ей байки из своей юридической практики, а потом их руки случайно встречаются и задерживаются на секунду дольше, чем позволяют приличия. Теперь ему кажется, что именно он, этот Тайсон Барнс, оккупировавший газеты с тех пор, как взялся за свой сомнительный крестовый поход, и сорвет свадьбу Энни. Тогда как у него, Кенни, кишка тонка.