Чтение онлайн

Шейхи рассказали, что мое имя и адрес узнали от нашего общего знакомого в Дамаске, который в свое время помогал мне с нелегальной репатриацией. На мой вопрос, чем я могу быть им полезен, они ответили, что хотят предложить мне услуги в перевозке евреев из Ирака в Эрец-Исраэль. Они готовы были принимать репатриантов в Ираке в Ротбе и на грузовиках Арабского легиона беспрепятственно довозить их до киббуца Маоз-Хаим, расположенного в долине Бет-Шеан. Когда я спросил относительно гарантий безопасности репатриантов при переходе через границы из Ирака в Сирию, из Сирии в Иорданию и затем в Эрец-Исраэль, мне указали на одного из присутствовавших как на человека, имеющего полномочия в обеспечении безопасности тех, кто переходит через границы. У меня создалось впечатление, что все это небезосновательно, так как мне было известно, что к мнению этого человека прислушиваются в Заиорданье. Этот человек сказал, что мы можем полагаться на его заверения, так как он заручился согласием всех причастных к этому делу лиц в его стране, и проезд транспорта через Иорданию можно считать делом официальным. Я все еще упирался, но их четкие и убедительные ответы рассеяли мои сомнения.

Я устроил шейхов в одной из приморских гостиниц Тель-Авива и пошел искать Давидку Немери, одного из руководителей Мосада ле-Алия Бет. На следующий день состоялась встреча Давидки с шейхами. Он хотел лично убедиться в том, что представляют собой эти люди, и услышать их предложения. Встреча происходила в кафе Карлтон, на углу улицы Герцля и проспекта Ротшильда. У Давидки тоже создалось о них положительное впечатление, и наступило время торга. Договорились, что за каждого репатрианта, довезенного до киббуца Маоз-Хаим, будет уплачено 50 фунтов стерлингов. По тем временам это была относительно высокая плата на «рынке нелегальной переправки евреев в Эрец-Исраэль». Давидка счел этот путь более надежным и спокойным по сравнению с нашим обычным «тернистым» путем и решил, что на этом нельзя экономить. Сделка была заключена.

Я выполнял ряд поручений. Кроме прочего меня попросили оказать помощь в приобретении оружия. Для этого нужен был араб интеллигентной наружности, который сумеет появляться в определенных местах и выдавать себя за зажиточного коммерсанта. Время от времени меня вызывали то в Хайфу, то в Иерусалим по делам, связанным с приобретением оружия.

Импортеры-евреи сталкивались с большими трудностями при получении разрешений на ввоз технического оборудования, обращаясь в отдел тяжелой промышленности мандатного правительства, а арабские коммерсанты получали разрешения без каких-либо ограничений. Группе, занимавшейся приобретением оружия, нужны были разрешения, и мне поручили их достать. Я поехал в Хайфу и в одном из почтовых отделений города, в районе со смешанным населением, попросил предоставить мне в личное распоряжение почтовый ящик. Я представил арабское удостоверение личности, давно выданное, а также письма и конверты, адресованные мне как директору импортно-экспортной компании. Я заполнил необходимые анкеты и получил ключ от почтового ящика. Работники Рехеша [15] снабдили меня формулярами для заявлений о предоставлении мне разрешения на импорт «подержанных швейных машин из Чехословакии» и, приложив письмо из компании, которой я якобы руководил, я отправился в Иерусалим. Через человека со «связями» в импортно-экспортном отделе я подал заявление. Так как по всем признакам податель заявления был арабом, мне было обеспечено разрешение.

Наши люди заботились о том, чтобы ко мне в почтовый ящик бесперебойно поступала корреспонденция, связанная с деятельностью моей фирмы. Этот ящик опустошался ежедневно. Когда, наконец, желанное разрешение пришло, я отправился в филиал банка Апак, [16] находившийся в Нижнем городе, предъявил документы и попросил перевести через банк крупную сумму по определенному адресу в Италии. Я сидел в банке, ожидая, пока завершится необходимая процедура, как вдруг кто-то по-панибратски выхватил у меня из рук газету «Палестайн пост», [17] которую я держал, скорее чтобы закрыть лицо, чем читать, и воскликнул: «Иерухам, не прикидывайся, что ты читаешь по-английски!» Я уже привык к подобным казусам. Бросив на стоявшего около меня пронизывающий взгляд, я спросил с удивлением по-английски, разумеется, с арабскими акцентом: «Вы уверены, что не ошиблись?». Не знаю, отошел этот человек, потому что понял намек, или в самом деле подумал, что обознался.

29 ноября 1947 года по истечении субботы я стоял среди громадной и шумной толпы на центральной площади Маген-Давид в Тель-Авиве и с волнением прислушивался к словам, вырывавшимся из хриплых глоток репродукторов, установленных на балконах зданий. Каждый вел подсчет «за» и «против» участников дискуссии в ООН о судьбе нашего государства. Напряженность возрастала по мере того, как количество «за» приближалось к двум третям от общего числа голосовавших, что было необходимо для утверждения резолюции. Когда прозвучало заветное «за» и две трети голосов были набраны, толпа издала общий возглас радости. Все стали обниматься, плакали от радости. Закружились хороводы, над площадью понеслась песня. Сквозь темные ставни домов пробился свет, и в проемах окон появились матери с детьми на руках, чтобы и те стали свидетелями великого момента в истории народа. Никто уже не обращал внимания на репродукторы, продолжавшие передавать подсчет голосов.

Я долго бродил по улицам. Было полно народу. Все праздновали. Я раздумывал: что дальше? Решающий бой в залах заседаний Организации Объединенных Наций окончен, но вооруженная борьба между народами, населяющими Палестину, не замедлит начаться.

Так и случилось, и даже скорее, чем я предполагал. На следующий день появились первые жертвы. Ишув, насчитывавший шестьсот двадцать пять тысяч человек, изолированный в политическом и географическом отношении, с ограниченными средствами обороны стоял перед миллионом тремястами тысяч арабов, пользовавшихся широкой политической и военной поддержкой всего арабского мира с почти неограниченными источниками снабжения. С 8 по 17 декабря 1947 года проходило заседание Совета Лиги арабских стран и ее политического отдела с участием глав правительств и министров иностранных дел арабских стран. Было решено оказать военную помощь арабам Эрец-Исраэль в живой силе и оружии.

Англичане считали ошибкой решение ООН от 29 ноября и стремились сорвать его. Силы Великобритании в Палестине, насчитывавшие около ста тысяч солдат, хотя как будто бы и занимали нейтральную позицию в борьбе между евреями и арабами, чинили препятствия Хагане. В аэро- и морских портах был установлен строжайший контроль. Ишув был изолирован от остального мира, который готов был бы помочь ему, и оказался в положении экономической, политической и военной блокады. В это же самое время сухопутные границы между Эрец-Исраэль и соседними арабскими странами стали менее четкими, через них можно было беспрепятственно пройти. «Нейтральные» англичане продолжали ожесточенную борьбу против въезда репатриантов. Английская разведка по обе стороны Средиземного моря охотилась за кораблями с нелегальными репатриантами. Англичане придерживались политики невмешательства тогда, когда верх одерживала арабская сторона. Но, когда Хагана превращалась из атакуемой стороны в атакующую, англичане спешили вмешаться для «восстановления порядка», то есть спасти арабов от поражения.

Вскоре мне предложили отправиться в Сирию и Ливан, чтобы выяснить возможности «подсадки» людей из подразделения псевдоарабов. Мне не очень хотелось ехать. Я уже трижды попадался там и сидел в тюрьмах, а это могло помешать выполнению возложенной на меня миссии. Мне объяснили, что я единственный кандидат, который может выполнить эту задачу без предварительной подготовки. Я согласился. Вооружившись паспортом из Эрец-Исраэль на имя Ибрахима Салаха Нумейра, иерусалимского коммерсанта, я отправился в путь 19 декабря 1947 года со своей постоянной базы — дома Солел-Боне в Хайфе, который находился на Портовой улице. Я проник в Нижний город, контролировавшийся арабскими силами, и в такси поехал оттуда на аэродром. На гражданском самолете «Дакота» я вылетел в Бейрут. Полет прошел спокойно, я обменивался впечатлениями с соседями по самолету. Когда наш самолет стал кружиться над летным полем Бейрута, я обратил внимание на то, что там объявлена полная боевая готовность. Мой сосед по самолету объяснил, что ожидается приезд глав некоторых арабских стран, которые возвращаются с заседания Совета Лиги арабских стран, проходившего в Каире. Как выяснилось, летчику дали приказ не приземляться и продолжать летать над аэродромом. По опыту прошлого я знал, что при такой ситуации аэропорт кишит полицейскими и тайными агентами. У меня сильно забилось сердце.

Когда приземлился самолет из Каира, пошел на посадку и наш самолет. В аэропорту все кипело. Нас быстро перевезли в зал ожидания. Проверка проходила очень педантично и нервозно: боялись, что наше присутствие потревожит высокопоставленных гостей, ожидавших рейса в свои страны. Из штампа, который мне поставили в паспорте, следовало, что в течение 48 часов с момента прибытия в Ливан я обязан явиться во вселиванский штаб военной полиции в Бейруте.

Я отправился в гостиницу, расположенную вблизи от моря, в районе с пестрым населением. На другой день я пошел в полицию. В ходе выяснения целей визита в Ливан не возникло никаких сложностей.

Каково же было мое удивление, когда неподалеку от гостиницы я случайно встретил своего старого друга Шломо Хиллела [18] из Мосада ле-Алия Бет. Он занимался тогда вопросами нелегальной репатриации иракских евреев. Несмотря на нашу давнишнюю дружбу и сильное желание обменяться информацией, мы решили больше не встречаться, разве что возникнет в этом острая необходимость.

Я навестил без предупреждения некоторых старых «друзей», чтобы узнать, что происходило в Бейруте. После двухнедельного пребывания в городе я решил отправиться в Дамаск, но оказалось, что ливано-сирийская граница «герметически» закрыта из-за эпидемии холеры, вспыхнувшей в этом районе. Я решил попытаться проникнуть в Сирию через северный участок границы, рядом с городом Триполи. Но и там было все закрыто.

Все поручения в Бейруте были выполнены, и жизнь моя протекала безмятежно, как вдруг, в одно прекрасное утро на первой полосе местной газеты, которую мне принесли в номер вместе с завтраком, я прочел: «Еврейский террорист проник в Бейрут». В самой статье сообщалось, что террорист-сионист прибыл в Бейрут около двух недель назад с паспортом на имя араба. Террорист, по-видимому, еврей йеменского происхождения, в полиции сумел рассеять возникшие подозрения. И далее: «Тайная полиция предпринимает максимальные усилия, чтобы напасть на его след, и надеется, что в ближайшие дни разыщет его».