Чтение онлайн

Я уже давно знала Гай и Юк. Они переехали вместе со мной в Паттайю. Гай очень хотелось найти в Паттайе нормальную работу. К счастью для нее, она не обладала нужными для моей профессии внешними данными. Она была крупного телосложения и низкого роста. При этом она была полна энергии и энтузиазма: ей очень хотелось познакомиться с парнем-иностранцем. Она не нашла себе бойфренда, зато нашла себе работу в торговом центре. У нее было девятилетнее образование, как у Юк, но ей было 23, а Юк — 28. Юк не смогла устроиться на работу в магазин из-за возраста. В Таиланде 28 лет — почти «пенсионный» возраст. Не сумев устроиться в магазин, Юк продолжила свои поиски. Она нашла себе место получше: в бильярдном клубе. Чтобы устроиться в Таиланде на самую низкооплачиваемую работу нужно не только окончить 9 классов, но и быть младше 25 лет. Почти все объявления о работе оговаривают рекомендуемый возраст.

Иногда я вспоминаю о Юк, она была на 5 лет старше меня. В 15 лет она окончила школу в Исаане и пошла работать на обувную фабрику. Она зарабатывала 95 бат в день за 8 часов работы, 6 дней в неделю. Через три года она сменила работу и ушла на фабрику по пошиву одежды: здесь за то же время она зарабатывала 145 бат. В воскресенье, ее единственный выходной, она ходила в школу, чтобы получить диплом о высшем образовании.

Еще через два года Юк исполнилось 20 лет. Экономическая обстановка ухудшилась, курс бата снизился, 1 доллар равнялся 40 бат. Она опять сменила работу и ушла в компанию Сигейт, [8] ее заработок поднялся до 163 бат в день. Когда Сигейт закрыла семь из девяти своих фабрик из-за «высокой» оплаты тайского труда, она ушла в Адванст Текнолоджиз, [9] где начала собирать термостаты за 150 бат. В конце концов, она решила уйти из мира электроники и поехать с подругой Гай в Паттайю.

Теперь она работала официанткой и следила за бильярдными столами в Мегабрик, австралийском высококлассном бильярдном клубе. Она зарабатывала 5 000 бат в месяц плюс две-три тысячи чаевыми. Это очень хороший доход для девушки, невовлеченной в секс-торговлю. В первый месяц работы ей нужно было проработать 30 дней без выходных, а затем она начала работать 6 дней в неделю с одним выходным днем.

Я пишу о Юк, потому что хочу сравнить наши жизни, несмотря на разницу в возрасте. Юк вышла из бедноты, как и я, но у нее до сих пор и отец и мать были живы. Мама Юк была главным кормильцем в семье. Юк была милой девушкой, 4 фута 10 дюймов ростом и весом в 86 фунтов. Она никогда не ездила в Европу, один раз только в течение двух недель была в Сингапуре как помощница повара. У нее почти не было опыта с мужчинами. Казалось, что Юк не прикладывает все силы, чтобы чего-то добиться; да и немного она хотела в жизни. Она выглядела счастливой и всегда была всем довольна. У нее были друзья, которые искренне заботились о ней. Физически и психически она была здорова. Она не нуждалась в психотропных лекарствах, снотворном или других медикаментах, которые я принимала горстями. Она жила нормальной жизнью молодой девушки, невовлеченной в секс-торговлю. Я хотела бы жить ее жизнью.

Однажды Юк допустила великую ошибку, сказав Иинг: «У тебя такое красивое тело, ты можешь зарабатывать много денег в гоугоу». Юк не знала о моем прошлом. Она не знала, что я бы не хотела видеть моих сестер в этой профессии. Я не разговаривала с ней два месяца. Она никогда не узнала причину моего молчания.

Сестра Юк, Иен, стала гоугоу танцовщицей, но проработала недолго, так как нашла двух фарангов, которые пересылали ей деньги: один был британцем, второй-американцем. Почему две девушки из одной семьи, имея одни и те же возможности, выбрали такие разные пути?

Почему сестры, растущие в одном и том же доме, под одним и тем же родительским контролем, выбирают противоположные стили жизни. Почему они становятся совершенно разными личностями? Их детский опыт, различный как день и ночь, может дать объяснение. Хотя вряд ли я смогу объяснить, почему Юк и ее сестра такие разные, я могу лишь на своем примере сказать, почему в нашей семье мы с Иинг пошли в различных направлениях. Иинг бастовала время от времени, но это было все равно не так часто, как со мной. Иинг не жила 24 часа в сутки в постоянном страхе, что ее побьют, как били меня.

В самом раннем возрасте я помню все побои, которые сносила не по своей вине. На самом деле, моя семья не желала, чтобы я их провоцировала. Самое главное, меня избивали те, от которых я этого не ожидала; близкие люди, которые неумолимо пользовались моей беспомощностью. Удары сыпались в любое время и отовсюду: только не от моего отца. Я все время жила в страхе, что меня поймают и начнут избивать. Некуда было идти, и негде было спрятаться. Я ненавидела тех, кто причинял мне боль. Мне оставалось только сбежать из дома. Я знала, что я не заслужила таких побоев. Я никогда не понимала причины издевательств надо мной. Но все-таки я была хорошей девочкой, иногда непослушной. Мне всегда нравилось исследовать и познавать.

Все, что я когда-либо хотела, это иметь возможность ходить в школу и делать что-то хорошее для любимых сестер. У меня было доброе сердце, но спустя годы оно наполнилось злостью против тех, кто причинил мне так много горя. Только молитвами Будде мое крошечное сердце вновь начало открываться для любви. Я знала, что далеко внутри меня похоронено великодушное человеческое существо. Меня можно было спасти. Но я чувствовала себя виноватой в смерти моего отца. Вина преследовала меня повсюду, куда бы я ни пошла. Я знала, что моя семья еще больше страдает от унизительной нищеты, в которой она живет. Моя культура заставляет меня обеспечивать своих родственников за отца, который погиб по моей вине. Я знала, что должна была пожертвовать своей жизнью — умереть физически, эмоционально и духовно, чтобы компенсировать своей семье смерть отца.

С другой стороны, например, Иинг никогда не ощущала ответственности или каких-либо упреков в свой адрес. В результате она смогла развивать свои прирожденные таланты к танцам и продолжать учебу в школе. Я бы тоже смогла добиться успехов, но у меня никогда не было возможности. Она была хорошей девочкой, умной и любимой. У нее никогда не было причины что-то себе доказывать. Даже в необразованной семье бедного северо-восточного Таиланда она могла жить своей жизнью, выбирать себе профессию, не ограничивая себя. Она могла жить такой жизнью, потому что я пожертвовала своей.

6 марта 2004 года мы с Энди поженились. Почти сразу же мы подали документы на визу в Британское посольство в Бангкоке, но собеседование мне назначили только через три месяца, в конце июня.

После замужества с Энди наши отношения стали ухудшаться. Однажды я попросила его принести мне воды из кухни. Конечно, я могла бы это сделать сама, но я хотела именно его попросить, чтобы он сделал что-нибудь для меня. Я тестировала его. Я ждала, когда ему все это надоест. Он вернулся с водой и вылил мне стакан на голову. Я взбесилась и попросила развода. Я сказала ему, что буду ночевать у подруги. Я думала, что могу оказывать любое давление на Энди. Мне казалось, что все должно быть по-моему. А он должен терпеть это, чтобы вернуться в Англию женатым мужчиной. Он также должен был заплатить 30 000 бат и золото моей маме в качестве выкупа. Мой приступ гнева заставил его просить у меня прощения. Удовлетворенная, я вернулась в квартиру следующей ночью в полной уверенности, что все находится под моим контролем.

В доме у Дейва я сказала Энди, что он плохой отец и не заботится о своих детях. Он предпочел поехать в Таиланд со своими сбережениями, нежели потратить их на своих детей. Он был взбешен. Он сказал мне, что, если я думаю, что он действительно не заботится о детях, то я могу взять телефон и позвонить его бывшей жене. Я мгновенно выхватила телефон, швырнула его в стену. От него отлетела крышка. Я была уверена в своей правоте. А права была я или нет, главное было то, что я думала об этой ситуации сама. Как оказалось, я была неправа, но я не извинилась.

Для многих из нас, девушек из сексуальной столицы, характерна ярость. Притом наша ярость не знает границ. Мы — как животные, которых только что выпустили из клетки. Мы пропускаем через свою жизнь столько злости, что, в конце концов, она нас захлестывает. Как правило, мы ищем любую возможность, чтобы выругаться, особенно, если знаем, что нам нечего терять. Я никогда не думала, что потеря Энди сильно огорчит меня. В то же время я думала, что никогда не потеряю его, как и он, никогда от меня не уйдет.