Чтение онлайн

– Благодарю вас за совет, сэр. Но я, как и вы, принадлежу к той категории людей, которые больше любят давать советы, чем следовать им. – Куинн нахмурился и задумчиво потер подбородок. – Однако считаю нужным заметить – не все можно изменить, и боюсь, преданность сердца Джорджианы изменить нельзя.

В глазах мистера Брауна промелькнула искра:

– Впервые за последние полчаса слышу от вас что-то толковое, сэр. И еще я осмелюсь вам сказать: вы делаете все неправильно. Забудьте цветы, оставленные вами на пороге Литтл-Роуз. Они могли бы подействовать на Розамунду. Нет, не беспокойтесь – я единственный, кто вас видел. – Он покачал головой и наклонился вперед: – Она любит всяких птах. Неужели вы никогда не думали об этом? Лесник сказал мне, что всегда восхищался Джорджианой. Он никогда не видел маленькой девочки, которая любила бы животных так сильно и так ладила бы с ними – почти как вы. А вот ваш кузен таким не был.

Куинн быстро встал.

– Я попрошу Вас не ввязывать сюда моего кузена.

– Но он уже ввязался. Я не знаю, что он там вам сделал, но он как будто стоит у вас за спиной и руководит вами. Простите, но теперь я ухожу. Я и так уже зашел слишком далеко, и, наверное, вам не стоит слишком серьезно относиться к совету старика, который потратил жизнь впустую в погоне за неисполнимой мечтой.

Не прошло и двух недель после того, как Джорджиана переехала в Трихэллоу, а она уже чувствовала себя счастливой.

Пока они с братом вскапывали огород, отец грелся в лучах неяркого осеннего солнца. Жизнь постепенно налаживалась, особенно в сравнении с последними месяцами, и Джорджиана знала почему. Она больше не жила в доме маркизы – в доме, который не считала своим. И теперь ей не нужно было бояться встречи с Куинном или, еще хуже, с Куинном рука об руку с Грейс.

Радость возвращалась к ней, когда она занималась сельскими делами: обсуждала с пастухом новое стадо овец, навещала коров в хлеву. Она получала удовольствие от приветственного хрюканья свиней, ржания лошадей, которым приносила овес, и даже оттого, как козы гонялись за ней и пытались боднуть. Она снова чувствовала себя дома. Ее уверенность в себе вернулась, и она была… счастлива.

– Я вижу, для моих тревог не было причин, – тихо сказал Грейсон, – и это прекрасно.

– Извини?

– Ты, отец, все вы здоровы. Боже, как приятно видеть, что ты счастлива. – Он закончил работу и воткнул лопату в землю. – Твои письма пугали меня больше пушечных ядер.

– Извини, но я так беспокоилась об отце… Я хотела, чтобы ты приехал сюда до того, как… Но, к счастью, он поправился. Я старалась не встревожить тебя слишком сильно, но, очевидно, мне это не удалось.

– Именно разумный, собранный стиль твоих писем повергал меня в ужас. Ты не представляешь себе, как много я молился, чтобы быстрые ветры унесли меня домой.

– Я так рада видеть тебя. – Она не скажет ему, как сильно хочет, чтобы он больше не уезжал. Он любит море и свою новую жизнь. Джорджиана наблюдала, как он мастерски сажал шпинат на новую грядку.

– Забавно, Джорджиана. Когда корабль вышел в море восемнадцать месяцев назад, я был рад смыть грязь из-под ногтей. А теперь, с тобой и отцом, я как никогда рад снова видеть землю на своих руках. – Он посмотрел на свои ладони и улыбнулся: – И в этом плавании я понял две важные вещи.

– Какие?

– Первая: мне никогда не понравится рыба.

Джорджиана улыбнулась.

– И вторая: за пределами Корнуолла совершенно не на что посмотреть. – Он покачал головой.- К своей досаде, я выяснил: я такой же, как ты. Я ошибался, когда надеялся найти на краю света что-то важное.

– Я знаю это чувство, Грейсон.

– Похоже, мы с тобой товарищи по несчастью: мы нигде не сможем быть счастливее, чем в Корнуолле.

– Как изменился ход твоих мыслей, – сказала Джорджиана. – Я слышала, моряки говорят, что они никогда не бывают так счастливы возвращению домой, как счастливы возвращению в море.

– Ну может, ты и права, но я решил, что только первая часть этого утверждения содержит хоть сколько-нибудь правды. – Грейсон поднял большой камень с земли и кинул его в ближайшую кучу. – Я не вернусь в море, Джорджи. Мне предстоит теперь неприятный разговор с его светлостью, который был так добр устроить меня на это место.

– Ты еще можешь поменять решение… Или Люк может поменять его за тебя.

Брат рассмеялся:

– Ты что, пытаешься от меня избавиться? Я уж было, решил – ты не хочешь больше меня куда-нибудь отпу…

Он не успел закончить фразу, как она сжала его в объятиях.

– Я больше не дам тебе никуда уехать. Господи, как я скучала по тебе, – прошептала она.

– И я тебя тоже люблю, Джорджи. – Он тихо засмеялся и посмотрел на нее своими теплыми карими глазами. – И кстати, со времени возвращения я успел заметить нечто замечательное.

– И что же это?

– Я наконец-то стал выше своей старшей сестры, и теперь у меня есть преимущество.

– Не смей… – начала она и не успела закончить, потому что засмеялась, когда Грейсон стал щекотать ее.

– Тебе воздастся за много лет, – шутливо предупредил он ее.

Смех Грейсона и ее визг вызвали теплую, уютную улыбку на лице отца:

– Джорджиана и Грейсон, подойдите, сядьте рядом со мной.

Они тут же выпрямились, стряхнули грязь с одежды, и подошли к нему.

– Я не ослышался, сынок? – Узкое лицо отца украшала улыбка. – Ты увольняешься из королевского флота?

Грейсон заколебался. Они все посмотрели на рыжего кота, кравшегося рядом с живой изгородью.

– Что? – Отец толкнул его. – Язык проглотил или коту отдал?

– Отец, – проговорила Джорджиана сквозь смех, – не надо. Ты же знаешь, он не любит твоих каламбуров. И если ты опять начнешь, он может и передумать.

Грейсон улыбнулся:

– Я вижу, ты все еще живешь под кошачьей лапой, папа!

Отец широко улыбнулся и извлек из кармана мятый список:

– Ну что ж, теперь, когда Грейсон решил остаться с нами, у меня есть небольшой список вещей, которые нужно сделать до…

– О Боже, – энергично мотая головой, сказал Грейсон, – только не списки, нет, только не это… Я совсем о них забыл…

Джорджиана вытащила другой список из собственного кармана.

– На самом деле, отец, я хотела обсудить канаву в… – Она рассмеялась, увидев, как лицо брата исказилось от ужаса.

Отец почесал голову.

– Тебе бы лучше самому взяться за перо, Грейсон. Если интуиция не обманывает меня, ты скоро будешь сам составлять списки. Не удивляйся, если Куинн Фортескью прибежит царапать твою дверь, и будет предлагать катать тебя в масле и баловать, как кота сметаной, если ты возьмешь на себя заботу о Пенроузе.