Чтение онлайн

— Скажем так, ты был не совсем прав, — говорит Аина.

— Пусть так. Я рад, что ты остался с ними, Великий Спящий Балбес, уже практически Всевидящий.

Все снова смеются, и я вместе с ними. Я понимаю Биана, и нисколько не обижаюсь на него, потому что прежде всего он заботился обо мне, а вовсе не о своей карьере.

— Но, разумеется, в командировки отныне ты будешь отправляться только крепко привязанным к напарнику. Как вот этот твой «носитель-проводник»…

— Как кто? — хлопаю я глазами.

— Ну вот, ты и этого ещё не знаешь… — Биан, однако, не огорчён, и я улавливаю: очень уж понравилось ему моё «кино». — Этот вот «зелёный», он являлся носителем твоего разума, если говорить упрощённо. Правда, в латентном состоянии. Ты спал и не мыслил самостоятельно, и только иногда отдельные твои смутные соображения прорывались сквозь строй мыслей твоего носителя, вызывая у него опасения за свой рассудок.

Я облизываю губы. Всё встало на свои места. Осталось выяснить ещё кое-что.

— У меня вопрос. Это я видел прошлое «зелёных»? Ну, в смысле…

— Именно так, Рома. Ты увидел далёкое прошлое Истинно Разумных. Хотя, как я понял из этого вот, — Биан тычет пальцем в экран, где наш сервер послушно прокручивает мою мыслезапись по второму разу, — Истинно Разумными они уже тогда считали исключительно себя, то есть своё племя. А всех остальных просто разумными тварями.

— Да, шеф, — подаёт голос Иол. — И так продолжалось до тех пор, пока Истинно Разумные не стали единственными обитателями планеты. Причём это могли быть те или иные, неважно.

— Кстати, насколько я помню, — говорит Аина, — в ряде наиболее диких племён и народностей Земли у аборигенов слово «люди» совпадает с самоназванием своего племени. То есть истинно разумными они считают только себя. Я не права, Рома?

— Права, наверное. Я этого не знал, честно. Историей в школе мало интересовался…

— Ладно, Рома, — Биан щёлкает пальцами, и экран гаснет. — Этому фильму цены нет, хотя ты ещё и не понимаешь. Мы все ждём от тебя новых подвигов. Домой полетишь, или тут?.. Дома у тебя это хорошо выходит, боец-надомник.

— Нет, Биан, так не пойдёт. — Аина полна решимости. — Это что, мы не отметим успех нашего коллеги? Первый успех, между прочим, если не считать ликвидацию злобного биоробота Иварса и его подручного.

Все прыскают, весело блестя глазами. Нет, всё-таки ехидная она особа…

— Ладно, коллега, мелкая шутка. — смеётся Аина, уловив мою мысль. — Так как насчёт отметить, Биан?

— Твои предложения? — прищуривается начальник на Аину.

— Ну… — Аина солидно держит паузу. — Я полагаю, масштаб празднования должен соответствовать масштабу свершений. Одной прогулки на ближайшую речку тут явно недостаточно.

— А хорошо сейчас в южной полярной зоне… — задумчиво произносит Иол.

— Вот! — подхватывает Аина. — Это не я сказала, Биан, заметь. Это есть голос масс.

— А работать эти массы когда намерены? — Биан смотрит строго.

— Эх, начальник… — вступает в дискуссию Уин. — Недооцениваешь ты влияния морального состояния коллектива. Лучше день потерять, чтобы потом за час долететь.

Биан ещё колеблется, но я уже достаточно продвинулся в телепатии, и улавливаю мыслеобразы, посылаемые Аиной и прочими своему начальнику. Длинные пологие волны, накатывающие на прибрежный крупный песок, прохладная освежающая морская водичка, вечное солнце над горизонтом…

— А, полетели, бездельники! — машет рукой Биан. — Иол, вызывай большой кокон! Аина, бери авоськи на всех! Да, и посуду не забудь!

Длинные пологие волны накатываются на прибрежный песок, крупный, как гречневая крупа. Массивный камень, отдалённо похожий на медведя, врытого по грудь в землю, торчит у самой кромки воды. К узкой полоске пляжа стеной подступает полярный лес, с характерными деревьями, которые ангелы именуют «подсолнечники» — за то, что круглые листья их поворачиваются вслед за никогда не заходящим светилом, точь-в-точь как настоящие земные подсолнухи, кстати.

«А я вот просила-просила показать мне живого земного медведя, да так и не допросилась» — улавливаю я мысль Аины. — «Дед Иваныч только разводит своими громадными ручищами — нету медведей, всех перебили-сожрали дикие аборигены!»

«А в зоопарке?» — и я уже понимаю, что опять ляпнул.

— А вот зоопарки, Рома, это одни из немногих мест на Земле, которые я посещать не могу, — Аина смотрит исподлобья, и я ощущаю, как падает её настроение. — Вот тюрьмы ваши туда-сюда, а зоопарки… Я там зверею, Рома. И мне хочется убить устроителей сих заведений. А нельзя.

Да, чтобы ангел захотел кого-то убить, это надо постараться.

— Прости, Аина, я не хотел портить тебе настроение, — покаянно бормочу я. — Это же я опять ляпнул…

— Да вижу… — Аина успокаивается. — Но как вспомню голодных страдающих тварей в клетках… Это люди глухи ко всему, и не слышат, какое там царит отчаяние.

Она широко взмахивает крыльями, взметая песок.

— Ладно, пролетели!

— Нет, погоди, — я стараюсь не упустить промелькнувшую мысль, — а Камчатка?

— Что — Камчатка? — Аина непонимающе смотрит на меня, стараясь уловить смысл фразы в моей голове, но я отвечаю голосом.

— Ну как же… Там, на Камчатке, вольных медведей тьма-тьмущая! Они там тысячами бродят, красную рыбу едят!

Несколько секунд Аина смотрит на меня, выглядывая в голове — не придуриваюсь ли я? Я, в свою очередь, ощущаю, как в ней поднимается весёлое возмущение.

— Вот так вот живёшь полтораста лет на свете, на Земле сколько раз бываешь, не перечесть… А тут возникает переделанный наспех абориген, и раскрывает тебе глаза. Где ж ты раньше был, Рома? И Уэф тоже, на Земле ведь живёт! Там коконом минут сорок, не больше!

Она вдруг осекается.

— Слушай, а может, они там и не знают? Ну не интересовались, и всё тут!

— Хм… Может, Уэф и не знал. Медведи на историю не влияют, и их мировые линии отслеживать некому. А вот дед Иваныч…

— Тогда не прощу! Деду тем более!

Мы с Аиной складываем сухие сучки на костровище, уложенный тут специально каменный круг, похожий на жёрнов. Вообще-то огонь разводить на пляже не принято, но и запрета прямого нет. Вот и камешек тут специально уложен, пожалуйста. Я уже давно заметил — здесь, в Раю, разрешено всё, что не несёт прямой угрозы жизни и здоровью обитателей.