Чтение онлайн

Стоун потратил немало времени на этот проект, сам в общих чертах набросал сценарий, нанял двух писателей, чтобы проработать детали. И между делом прочитал «в Интернете массу всякой ерунды» о том, что ему «надо срочно оставить свою затею», потому что он — либерал, потому что он — «заодно с левыми и прочее». «Но зачем?» — спросил я. Неужели его волнует, что о нем пишут в Интернете? «Существует такая штука, как репутация фильма. Она может уничтожить фильм еще до того, как он выйдет на экраны, — пояснил Стоун. — Репутация — это важная часть игры». Он сравнил нынешнюю реакцию на проект с негативной реакцией, которую вызвало у публики его решение делать фильм о Мартине Лютере Кинге, хотя фильм о Кинге он не довел даже до этой стадии.

Негативных откликов было недостаточно, чтобы отказаться от проекта экранизации «Источника», который в целом развивался очень неплохо.

Стоун получал «от Фрэнка Гери достоверную информацию о том, как строить отлично от других», которую он собирался использовать в своей работе. «Он рассказал мне, какие материалы использует, как он это делает, как умудряется строить по себестоимости. Как можно сделать проект дешевле», — проговорил режиссер с легкой завистью. В то время на рынке постоянно появлялись новые материалы и сплавы. «Все было новым. Здания теперь было не обязательно строить прямыми. Они могли изгибаться. И они стоили приемлемых денег. Однако по мере того, как моя история развивалась, она становилась все более ироничной. События меня опережали».

На сцену выходили толпы новых архитекторов, которые строили совершенно иначе. «Теория Говарда Рорка, противопоставленного обществу, больше не имела смысла», — сказал Стоун. Теперь, когда появился Рем Кулхас и другие архитекторы, которые соперничали с Г ери, точно так же бросая вызов статус-кво в архитектуре. «Они, видите ли, и сами были Говарды Рорки», — объяснил он. Вот так и получилось. Проект был отложен в долгий ящик, однако успел привлечь внимание Брэда Питта, который захотел сыграть Рорка. «Он помешан на архитектуре», — сообщил мне Стоун.

Как сказал сам актер, в экранизации «Источника» Оливером Стоуном проявлялась главная суть Рорка, и без рэндианской болтовни, а сама история перемещалась в реальный мир современной архитектуры. И в том было бы громадное отличие от безликих постановок «Атланта», которые наводнили театры весной 2011 года, перенасыщенные объективистской идеологией и лишенные режиссерских находок или интересно решенных образов.

В следующий момент Стоун сказал нечто по-настоящему печальное. Он собирался придать образу Рорка человечности.

«Моя главная тема, суть моей истории — той, ради которой я бы перешел Рубикон, — такова: поскольку в 1980-е и 1990-е годы люди строили ради выгоды, из эгоизма, то они строили очень много, и мы наблюдали наступление эпохи алчности, показанное в фильме „Уолл-стрит“. Я пошел другим путем, — продолжал он. — Я заставил Говарда Рорка строить на благо общества. Он у меня строит для людей. Я хотел, чтобы он проектировал парки, я хотел, чтобы он строил школы и игровые площадки. Моя концепция, та тема, которую я развиваю, состоит в том, что он строит ради всеобщего процветания».

Я заметил, что настоящих рэндианцев это приведет в бешенство. Несомненно, согласился режиссер: «Они будут вне себя от ненависти, но если бы Рэнд была жива, если бы ее мышление ничем не сдерживалось, она поняла бы, что государство по-прежнему играет значительную роль в эволюции общества. Мне кажется, будь Рэнд жива, она увидела бы, насколько Милтон Фридман и Гринспен перегнули палку, что они сделали с нашей экономикой. Сомневаюсь, что увиденное ей понравилось бы, и мне кажется, что, поскольку она была темпераментной женщиной, она запросто могла бы отступиться от своих прежних взглядов и сказать, что нам необходима скоординированная политика государства, городских властей, властей штата и всей страны, чтобы строить красивые здания».

Я знал, что Стоун ужасно заблуждается, но это было не важно, поскольку получалось кино о том, как рассеивается недоверие. Слушая Стоуна, я представлял, как передо мной на экране идет подобное кино.

«Управление общественных работ [234] построило самые поразительные, лучшие здания той эпохи, — сказал он. — И это получилось благодаря федеральным программам, как вы и сами прекрасно знаете. Так что идея фильма была в том, чтобы сохранить за героем его индивидуализм — черту, присущую и Фрэнку Г ери, — и заставить его совершать хорошие поступки. Вместо кошмарных микрорайонов, каких у нас полно, внушающих отвращение и уродующих мир, почему бы Говарду Рорку не создать проект отличного квартала, способного вместить шесть тысяч человек и дать им возможность жить свободно, на свежем воздухе и среди красоты?»

В этом и заключалась главная мысль: «Развернуть „Источник“ в противоположную сторону».

Стоун собирался позвать всех ведущих архитекторов мира, чтобы они помогли ему сделать великий ремейк «Источника». Пока он рассказывал, я понимал, чем эта идея так привлекла его изначально и, судя по всему, продолжала привлекать все эти годы. Он задумал сам сделаться Говардом Рорком: персонаж фильма должен был выражать его личное мнение о том, что такое служение обществу. «Я собирался построить город ради общественного блага, — сказал Стоун. — Это и была главная идея фильма».

Его Говард Рорк был бы не эгоистичен. «Он должен строить, в том его суть. Он понимает, насколько эгоистичны другие архитекторы, которые сколачивают состояния, и таких архитекторов — множество. Но поскольку он умеет строить хорошо, он может делать это дешевле, экономя по пятьдесят долларов на каждом футе жилья», — и это его главная работа, потому что он — строитель, а не капиталист. (Эта часть вполне согласуется с текстом романа, потому что, как я уже упоминал, денег Рорк действительно не любит.) Рэнд от всего этого пришла бы в ярость, заметил я.

«Да мне плевать, пусть хоть бы съела свою шляпу», — отозвался Стоун. У рэндианцев все равно нет прав, чтобы менять сценарий. Они протестовали бы: ну и пусть! Рорк не позволял другим вмешиваться в свою работу, не позволил бы и Стоун. Им пришлось бы примириться с его видением «Источника», где эгоизм заменен самопожертвованием, радикальный капитализм — человечностью и подчеркнута необходимость правительства в то время, когда на правительство наседают со всех сторон. Весьма заманчивая интерпретация, осуществить которую становится все сложнее в сегодняшней ситуации, когда нацию захватывают идеи Рэнд.

«Нам необходимо государство, — сказал Стоун. — Нам необходимо общество. Мы отчаянно в них нуждаемся».

Нет особых сомнений в том, какова будет объективистская Америка. Вероятно, собственными глазами мы с вами ее не увидим, однако первые признаки уже появляются. И, кажется, уже заметны.