Чтение онлайн

В разные стороны от нашего местонахождения простиралась до неестественности ровная пустыня, с островками чахлой растительности, и очень хорошо было заметно, что в обозреваемом пространстве ничего похожего на нашего третьего друга не валялось. Оставалось только содержимое громадной воронки с нами по соседству. Подойдя к краю и опустившись на колени, я стал внимательно всматриваться в ее изрытые внутренности. Жорж после некоторых раздумий присоединился ко мне.

Успех в этом важном деле не заставил себя долго ждать. Один из многочисленных холмиков на самом дне конического углубления уж очень подозрительно отличался от других, причем, в одном его месте торчало что-то, напоминающее обычный человеческий нос. Не сговариваясь, скользя и падая по крутому склону воронки, мы бросились вниз и с энтузиазмом принялись за проведение археологических раскопок. Наш с Жоржем ударный труд оказался вознагражденным. После нескольких минут интенсивной работы на свет божий был явлен самый бесценный в мире экспонат - мирно дрыхнущий Майкл. Он спал, туда сюда гоняя воздух двумя носовыми отверстиями, презрев суетный и изменчивый мир, всем своим видом демонстрируя неиссякаемое презрение к нему, и как, следствие, к его надуманным и мыльным проблемам. Клубы удушливого, словно отравляющий газ Зорин перегара, выталкиваемые размеренным дыханием, исполненного важного достоинства, из проспиртованной утробы спящего, плавно рассеивались в окружающем пространстве, наполняя его покоем и умиротворением. Подхватив раскопанный экспонат под руки, с горем пополам, кряхтя и чертыхаясь, мы все-таки выбрались из ямы, не преминув для острастки пару раз, уронить свою ношу. Швырнув его на землю досыпать дальше я и Жорж присели рядом, тяжело дыша и вытирая со лба трудовой пот.

– Если кто из нас сейчас и счастлив так это он.
– Кивком головы я указал на Майкла, временно пребывающего в состоянии глубокой усталости.

– Да уж.
– Еле переводя дух, проворчал Жорж.
– Лицо его налилось кровью, он судорожно глотал воздух. Да, видно давно мой друг серьезно поссорился с физзарядкой. Не только не здоровался с ней, как подобает любому добропорядочному джентльмену, но и не поддерживал никаких родственных отношений, а к дому не подпускал даже и на пушечный выстрел. Последствия, как говорится, были теперь на лицо. Но молодость, в конечном итоге, взяла свое. Легкие, работая в усиленном режиме, насытили кислородом каждую нуждающуюся в нем клеточку тела, дыхание замедлилось, кровь отхлынула от лица и Жорж, наконец, обрел способность говорить, причем осмысленно.

– Судя по свежему дыханию Майкла, мы путешествуем относительно недолго. Он еще не успел протрезветь.
– Отдышавшись, произнес Жорж, затем, немного подумав, продолжил.
– Ну, и что будем делать? Я Федя отказываюсь, что-либо понимать. Я, кажется, окончательно еще не вышел из ума и достаточно хорошо помню, что пейзаж у тебя за калиткой несколько иной, чем этот - вылетевший плевок смачно шлепнулся где-то в метрах трех от Жоржа, недвусмысленно указывая на его отношение к художественной ценности и авторскому замыслу окружающего нас произведения искусства.
– Там должны быть речка, гуси, утки, куры или на худой конец какой-нибудь распухший труп, всплывший в весеннюю распутницу и до сих пор бесхозно плавающий, распространяя неповторимый аромат. Где же все это, Федор, а? Куда все подевалось? Где мы? Что же с нами теперь будет? Или это мне все снится , и сейчас я ущипну себя и все пройдет?
– Он принялся с остервенением щипать себя где только можно.

Я с грустью и с жалостью посмотрел на него.

– Жорж, у тебя неправильное отношение к жизни. Нужно жить настоящим моментом и не забивать себе голову мыслями о будущем, оно само о себе позаботится и обеспечит тебя всем необходимым, о чем ты даже и не мечтал. Пользуясь случаем, я хочу тебе рассказать поучительную историю об одном моем знакомом, который был очень бедным, испытывал постоянную нужду в деньгах и даже не имел своего угла. Этот несчастный всю свою жизнь страстно мечтал о собственном доме и хотя бы небольшом участке земли, где он имел бы возможность счастливо и беззаботно копаться в своем огороде. Он пронес эту мечту через всю свою жизнь, лелея ее в душе каждое прожитое мгновение, и только благодаря ней, он с великим мужеством выдерживал жестокие удары судьбы и многочисленные лишения, плотными рядами, встававшими на его жизненном пути. И разве могло божье провиденье остаться безучастным и равнодушным к этой страждущей душе, настойчиво, в течение всей своей жизни молящей небо об исполнении своей сокровенной мечты? Могло ли оно, отвернувшись, пройти мимо, оставив бедного и усталого путника на пыльной обочине, в скорбном молчании созерцать его удаляющуюся спину? Ну, конечно же, нет!!! Всем нашим сокровенным надеждам и мечтам суждено когда-нибудь свершиться! Не был досадным исключением и данный случай, а скорее наоборот, являл собой ярчайший пример торжества справедливости и заботливого участия Творца в наших земных делах. Долгое и упорное ожидание моего знакомого не было напрасным, и однажды ему улыбнулось счастье. Прожив долгую и трудную жизнь, он, наконец, умер и был погребен на просторном кладбище, где и осуществилась его заветная мечта. Согласно воле Всевышнего ему была предоставлена скромная, но уютная квартирка и небольшой земельный участок, правда, чуть-чуть не тех размеров каких бы ему хотелось. Единственно, что омрачало этот счастливый финал, так это то, что счастливый новосел уже не мог в полной мере оценить проявленную к нему чуткую заботу и участие Творца. Вот такая поучительная история, Георгий!
– Окончив рассказ, я поднялся и отряхнул одежду.

– Может, пойдем, пройдемся? Майкл все равно часа два еще дрыхнуть будет.
– Я легонько пнул его носком туфли. Промычав что-то невразумительное, венец творения природы попытался перевернуться на другой бок, но силы оставили его, и попытка не удалась.

Жорж не стал спорить, по-видимому не найдя разумной альтернативы моему предложению, не вечно же тут торчать в конце концов! И покряхтывая, придал своему грузному телу вертикальное положение.

– Ну, и куда пойдем?

– Да хоть туда.
– Я наугад ткнул пальцем.

Минут десять шли молча, посматривая по сторонам и иногда оглядываясь на оставшееся позади нас временно нетрудоспособное тело друга. Ландшафт, куда только хватало глаз, явно не страдал разнообразием, (скорее всего разнообразие было здесь не в моде и было строго-настрого запрещено какой-нибудь статьей в местной демократической конституции), ровная, бескрайняя пустыня, без единого чахлого деревца или хотя бы захудалого кустика.

Тело Майкла на таком расстоянии, а мы отошли уже прилично, представляло собой небольшую, бесформенную массу, чем-то отдаленно напоминавшую одну из бесформенных масс, в большом количестве остающихся позади любого стада крупнорогатого скота, совершающих миграции по бесконечным просторам равнин в поисках растительной пищи. Я поделился своими мыслями с Жоржем. Немного подумав, он сказал, что ничего нового он для себя не открыл, а просто в очередной раз нашел еще один убедительный пример, полностью подтверждающий правильность его хода мыслей в отношении нашего товарища, так низко павшего в глазах общественности из-за свой беспробудной любви в зеленому змею. Ветер заунывно вторил его словам, как будто переживая и сокрушаясь по поводу сказанного.

– Как все-таки чудно устроена природа!
– развивал дальше он свою мысль, размеренно переставляя нижние конечности.

Я с удовлетворением отметил, что раз мой друг начал философствовать, значит ему уже значительно лучше.

– Каждый из нас, живущих на Земле, является олицетворением какой-либо божественной тенденции, существующей в Единой Реальности. Причем, эта тенденция, проявляясь в нашем мире, находит свое выражение не только в человеке, но и во множестве других тел, одушевленных и неодушевленных, имеющих самое различное происхождение, предназначение и время пребывания на Земле. И, как следствие, все эти многочисленные тела, вещи, предметы и т.д. обнаруживают очень сильное сходство между собой во внешней форме, а иногда и во внутреннем содержании. Говоря доступным языком, они все очень похожи друг на друга, и при недостатке внимания существует опасность их перепутать, что, в принципе, сейчас и произошло, - закончил Жорж свой философский пассаж.

"Так, - подумал я про себя.
– Жорж окончательно пришел в себя, теперь можно не беспокоиться о его психическом состоянии. Перед нами веселый и жизнерадостный человек, с которым интересно провести весь остаток жизни".

– И какую же тенденцию выражают собой эти бесформенные и порой дымящиеся массы и так гармонично сочетающийся с ними Майкл?
– решил поинтересоваться я.

– А тенденция эта очень проста и доступна даже для младенца дошкольного возраста: из праха ты взят и в прах возвратишься. Иначе говоря, откель мы все пришли туда, в конце концов, и вернемся, а вернемся на свою историческую родину мы все. Только вот вопрос - когда? А Майкл, своей жизнью, исполненной глубокого смысла, особенно в те моменты, когда он основательно набирается и ложей ему служит первое подвернувшееся под руку место, на его трудном пути домой, еще при жизни, гордо возлежа где-нибудь на груди заботливой матери Земли, все ближе и ближе приближается к осуществлению этого великого закона жизни.

– Н да... Ну, ты и закрутил. Эта встряска явно пошла тебе на пользу. Я, честно говоря, так и не понял, о чем конкретно ты хотел сказать.

– А ты особо и не переживай, я и сам не возьму в толк, к чему я это все наговорил. Скорее всего, это реакция организма на слишком быструю смену обстановки. Ладно, Федька, закончим осмотр местности, вне всяких сомнений, ничего нового мы не увидим, везде одно и тоже. А то еще ненароком можно и заблудиться.
– Жорж остановился, всматриваясь в поддернутую призрачной дымкой даль.
– Везде одно и тоже, - повторил он, растягивая слова.
– Надо скорее возвращаться назад, приводить Майкла в чувство и с ним уже идти хоть куда-нибудь, иначе мы помрем от голода и жажды.

– Нет, вначале от жажды, а потом уже и от голода.
– Поправил я его, хотя какая в принципе разница, - добавил я через минуту.

Жорж поднял печальные глаза к небу и посмотрел на низко плывущие облезлые облака.

– Черт, хоть бы солнце выглянуло, или как тут оно называется.

Да, если бы облачность не покрывала небосвод сплошным покрывалом можно было хоть как-то сориентироваться по светилу, определив стороны горизонта. Это позволило бы нам постоянно держаться одного направления и, по крайней мере, не ходить кругами.

Мы развернулись и бодро зашагали назад, держа в поле зрения в качестве ориентира Майкла, пребывающего в состоянии алкогольной нирваны. Подойдя на достаточно близкое расстояние, Жорж и я увидели, что активный борец с зеленым Змием, проснувшись после очередного боя, уже сидел, уронив голову в ладони, и, издавая жалобные стоны, слегка покачивался из стороны в сторону. Весь его вид недвусмысленно выражал настойчивую просьбу сжалиться над ним и, проявив чувство милосердия, поскорее его пристрелить из любого вида огнестрельного оружия(желательно, конечно, калибром покрупнее) дабы прекратить эти невыносимые мучения. После таких страшных страданий ад, куда Майкл, несомненно, попадет после смерти, покажется ему раем, санаторием, где в целях нормализации здоровья, под непосредственным наблюдением ведущего медицинского специалиста - Сатаны он буде проходить полезные для здоровья процедуры.