Чтение онлайн

– Доброе утро Майкл!
– радостно воскликнул Жорж, улыбаясь во весь рот.
– Как твое самочувствие, друг мой?! Посмотри, какая неземная красота вокруг, глаз не оторвать!

За что мне нравится Жорж, так это за его тонкое чутье настроения и самочувствия ближнего.

– А мы с Федькой решили немного прогуляться, - продолжил он.
– Хотели тебе купить пивка, я думаю, ты бы не отказался от пивка, да? Но к несчастью нас постигла неудача, все торговые точки закрыты, и мы с Федей так и не узнали почему. Может быть, у них сегодня выходной день, а может быть и переучет, - Жорж недоуменно пожал плечами и сочувственно вздохнул.

– Заткнись, ирод, - раздалось в ответ глухое рычанье.

Я опустился рядом с ни живым, ни мертвым Майклом.

– Дорогой мой друг, ты не заметил ничего необычного, когда проснулся?

– А что я собственно должен был заметить?
– простонал он.

– Ну-у-у... не знаю, может быть несколько иная обстановка, чем та, к которой ты привык видеть каждый раз, просыпаясь утром в чистой и приятно пахнущей постели рядом с красавицей женой.

– Федя, отстань от меня. Выпил бы ты с мое, ничему бы тогда не удивлялся. Лучше дайте-ка мне воды. О боже, как у меня болит голова!

– Жорж у тебя есть вода?
– я лукаво ему подмигнул.

– В принципе есть, только мне сейчас еще не хочется. Ты уж извини меня Майкл, но как раз в данный момент и проявляется извечная трагедия жизни чего у нас нет, того мы больше всего и хотим.

Издав в отчаянье жалобный стон, и обхватив голову руками, Майкл рухнул на землю, немного подергался и затих.

– Живешь, мой друг, ты уже почти тридцать лет, но как был, так и остался балбесом, - решил пожурить его Жорж.
– Водку пьешь, а законы, по которым живет и здравствует Вселенная, не знаешь, да и, наверное, не узнаешь, олух ты царя небесного. Жизнь тебя совершенно ничему не учит. Ведь насколько тебе было хорошо вчера, настолько тебе плохо сегодня. А, наблюдая за твоим пробуждением, когда ты посвежевший, бодрый, в хорошем расположении духа и с радостной улыбкой на лице вошел в наступивший день можно с большой уверенностью предположить, что вчера было тебе как никогда раньше хорошо и прекрасно. За все, Майкл, нужно в жизни платить. Пойми ты это, наконец.

– Ладно, Жорж, хватит молоть чепуху, Майкл, - я положил руку ему на плечо, по нему, словно рябь по поверхности небольшого водоема, пробегала мелкая дрожь - мы, кажется, влипли в неприятности, причем, по моему мнению, довольно серьезные. Ты надеюсь, помнишь, что вы с Жоржем были вечером у меня. Как обычно, ты, презрев опасность, грозящую утром твоему здоровью, вступил в неравный бой с Зеленым Змием, опустошая его стратегические запасы зелья, находящиеся у меня дома (следует отметить, для повышения эрудиции читателя, что зелье, то есть все виды спиртных напитков от пива до чистого спирта, является основным видом оружия, которое может применять зеленая гадина в нашей земной реальности для борьбы с лучшими сынами человечества). После того, как ты основательно потрудился над этим вопросом, и неравная схватка подходила к своему логическому завершению, а именно к твоей полной и безоговорочной капитуляции, мы с Жоржем, посоветовавшись, решили отвести тебя домой. Почему мы решили это сделать? Ну, во-первых, потому что сам ты ни за что на свете не справился бы со столь трудной для тебя в тот момент задачей, слишком уж много сил духовных и физических было потрачено тобой в смертельном поединке с врагом всего человечества, а во-вторых, наше желание поскорее доставить твой бездыханный труп к месту его постоянной дислокации объяснялось еще и тем, что вчера вечером происходили вещи странные и загадочные. Мы с Жоржем даже не на шутку обеспокоились, поэтому и приняли решение оттащить тебя домой, а самим поскорее разойтись по домам, дабы за их надежными стенами, в мягкой и теплой постели переждать странное явление природы. Последнее, что я помню, это как, взвалив тебя на плечи, мы подошли к калитке. Помню, видел в мертвенно-бледном мерцании молний блестящую ручку на ней. А потом вдруг стало неестественно ярко от негаснущей вспышки, зигзагообразно пробороздившей небо от края до края. И все... больше ничего не помню, как будто выключили меня, как выключают телевизор. Очнулся уже здесь, вон в той воронке, увидел Жоржа, вдвоем с ним раскопали тебя, там же - кивком головы я указал на яму, слегка окутанную исходящим из нее туманом.

– Майкл! Бог свидетель, я не хотел тебя раскапывать. Наоборот, я предлагал тебя полностью закопать в этой яме, чтоб ты уже раз и навсегда отмучился, тем более что представилась такая уникальная возможность - никем не занятая свежевыкопанная могилка, - не унимался Жорж.

– Если ты заметил, - продолжал я, игнорируя Жоржа, - то место, где мы сейчас находимся, довольно сильно отличается от местности, где мы имели честь проживать.

– Все именно так и произошло!!!
– с пылом подтвердил мои слова Жорж. Готов присягнуть под этими словами перед представителями самых высоких судебных инстанций, держа руку на стопе священных писаний всего мира и, так уж и быть - на российской Конституции.

Майкл с трудом оторвал голову от горизонтальной поверхности. Видя, каких усилий ему это стоит, и с каким напряжением он открывает глаза, болезненно щурясь даже от такого неяркого света, излучаемого серым и тусклым небом, где-то под сердцем тихо шевельнулся червь жалости и сострадания. Как же нужно так не любить себя, чтобы издеваться над собой столь изощренным по жестокости способом.

– Так мы, кажется, этого и хотели, - заключил Майкл после непродолжительного обследования унылых окрестностей.
– Вспомните, нам же хотелось чего-нибудь яркого, запоминающегося, необычного..., вот и дохотелись, получите, пожалуйста.

Тихо и расстановкой произнося свою речь, Майкл медленно, с осторожностью попытался придать своему телу вертикальное положение. Словно в замедленной съемке поднялся он на четвереньки, упираясь в колючую траву локтями и коленками, затем плавно, продолжая стоять на коленях установил свой торс, в плоскости перпендикулярной поверхности равнины, и заключительным аккордом, будто возрождаясь из праха, в коем до нынешнего момента прибывал, неимоверно напрягая все свои застывшие от долгой неподвижности мышцы, Майкл выпрямился во весь рост. Улыбнувшись, он с шумом выдохнул воздух, обдав нас с Жоржем запахом преисподней.

– Итак, я готов, господа! Каков наш дальнейший план действий?
– Налитые кровью глаза вопросительно смотрели на нас.

Да, нелегко ему далось это возрождение из пепла. Он, можно сказать, совершил невозможное - достойным уважения героическим усилием вдохнул утекающую жизнь в почти уже бесформенный сгусток материи, называемый по старой памяти человеческим телом.

Коротко изложив свои позиции, мы после недолгой дискуссии пришли к общему мнению, что оставаться на месте без пищи и еды не имеет никакого смысла. Намного разумнее будет отправиться на поиски более приветливой к посетителям территории, на которой бы имели место определенного рода заведения, столь необходимые странствующим рыцарям - постоялый двор, трактир, гостиница и т. д., где усталый путник мог бы найти ночлег, утолить жажду и заморить червячка.

Что меня радует в этой ситуации, - Жорж все-таки не упустил случая уколоть Майкла, - так это, что мне с Федором не придется тащить тебя на себе, и ты, наконец, пойдешь сам, без посторонней помощи, что случается очень редко и тебя совсем не характеризует.

Майкл пропустил это замечание мимо ушей, развернулся и пошел прочь. Мы поспешили за ним, не став забивать себе голову вопросами о том, почему он выбрал именно это направление, а не другое. А какая в принципе разница куда идти? По всему периметру горизонта не было ничего, за что бы мог зацепиться глаз, и, что могло бы послужить в качестве ориентира.

Минут двадцать мы шли молча. Только сухое шуршание травы у нас под ногами и заунывная песня ветра вносили скудное разнообразие в наше начавшееся путешествие. С каждым шагом мы все дальше и дальше удалялись в неведомые дали и пространства от места, которое пусть и призрачно, но связывало нас с родным миром. Наверное, каждый из нас сейчас понял это, и поэтому был погружен в мрачные раздумья. Что ожидает нас впереди? Какие еще сюрпризы и неожиданные повороты запасла в своих обширных арсеналах бесстыжая злодейка судьба? Сможем ли мы найти дорогу, ведущую домой, или до конца своих дней будем вынуждены скитаться по неизвестной и чужой земле?

Низкие облака сопровождали наше движение, плавно плывя в том же направлении, что и мы. В одном из них мне вдруг почудилось человеческое лицо, с неподдельным интересом наблюдающее за нами. Причем, выделялось оно на фоне остальных облаков так рельефно и четко, что и впрямь можно было подумать о существовании некоего небесного великана, мирно возлежащего на мягкой перине, набитой облаками, и взирающего на наши жалкие потуги разобраться в произошедшем. Закрыв глаза, я потряс головой, пытаясь отогнать наваждение, и на какое-то время шел с закрытыми глазами, ориентируясь по шуму, производимому движением моих приятелей. Выждав, как мне показалось достаточный промежуток времени, я распахнул глаза и обомлел. Моему взору предстало огромное, фантасмагорическое лицо, с усмешкой пялящиеся сверху вниз на меня и, чтобы вы думали, показывающее мне здоровенный язык! Я попытался, но не смог даже на йоту отвести взгляд. Ноги чисто автоматически несли меня вперед, перейдя на автоматический режим управления. Внутри меня подымался леденящий ужас. Неужели я сошел с ума? Неужели я теперь, как личность, буду потерян для общества? Неужели я теперь лишусь святого для каждого полноценного гражданина избирательного права и не смогу принимать участие в свободных и демократических выборах? Сердце, словно отбойным молотком сотрясало все имеющиеся у меня в наличии внутренности. Наглая же до безобразия физиономия и не думала исчезать с небосвода, а продолжала усмехаться над моим смятением и, ко всему прочему, стала корчить самые невообразимые рожи. Вдруг справа, несколько в стороне от нее, в гуще плывущих облаков, будто бы от нескольких легких взмахов кисти талантливого художника вырисовалась гигантская по локоть рука. Пошевелив пальцами, словно проверяя свою способность управлять их движением, рука сжала их в кулак, за исключением одного - указательного, и, придвинувшись к голове покрутила пальцем у виска, по-видимому констатируя мой интеллектуальный потенциал и мое настоящее психическое состояние. Тут, конечно, я уже не выдержал. Все мои системы отказали, функциональная связь между ними разрушилась и, застыв как вкопанный, я с широко раскрытым ртом и дико выпученными глазами стал тупо взирать на фантастическое представление, разыгранное для меня небесным актером