Чтение онлайн

В эти мгновенья на ощутившую общность с незримым предшественником художницу снизошло вдохновенье. Краски легли на холст и, казалось, в мастера вселился демон, овладевший её кистью и сознаньем. Потрясённый Петр, распластавшись на глыбе известняка, молча наблюдал за происходящим не смея шелохнутся. Темно синее море, голубые небеса с белыми облаками, каменистый берег и опаленная солнцем зелень, и на фоне этого великолепия ослепительно белый Херсонес, со святилищем в центре и мраморная фигура Артемиды – всё это легло на холст неуловимыми мазками необыкновенно талантливой кисти легко и естественно, и тут же наполнилось воздухом и жизнью.

Несколько часов Кристина работала в абсолютной тишине и само пространство невидимыми крыльями укрывало её от постоянно меняющегося мира. Лишь ветру позволено было касаться её вьющихся на соленом морском ветру волос. В эти часы Петр рассмотрел в художнице сверхъестественное, божественное начало. Он впервые увидел Кристину за большой творческой работой, и пережил потрясение от восприятия её скрытой от окружающих одержимости.

Кристина смешивала краски и казалось бесстрастной. Поток чувств увлекал её в далекую от обыденного людского восприятия реальность. Художница отдавалась чувству жертвенной любви к своему искусству и ей удавалось невероятное. Она касалась кистью полотна, внимательно смотрела на него и преображалась в удовлетворении, а пространство вокруг её едва заметно колеблющейся, подобно струне, совершенной фигуры охватывало золотое сияние. Петр понял, что видит нечто необыкновенное. Это удивительное сочетание всесокрушающей творческой мощи и абсолютной беспомощности детской непосредственности.

Наконец, на закате солнца, художница положила кисть на мольберт и со стоном опустить на разосланное на известняковой глыбе покрывало. От изнеможенья по нежным щекам Кристины катились слёзы. Запылал костер. Стемнело. Волны пенясь ласкали камни. Художница отрешилась от реальности, впав в забытье. Закрыв прекрасные глаза, она легла на спину, раскинув руки.

– Краска должна просохнуть, следи за погодой, дождь не допустим – шептала Кристина.

Взошла луна. Южное небо украсили яркие звёзды. Проступил контур Млечного Пути. Ночь была светлой и теплой, а море ласковым. В полночь Кристина, проснувшись, поднялась, потянулась как кошка прогибая спину и разделась донага. Тело её было совершенным, пропорции божественны, как у статуй античности. Пётр, оставаясь у укрытого тканью полотна, безотчетно охраняя его, не отводил глаз от необыкновенной спутницы.

Любуясь ночным южным небом, с его яркими звёздами, Кристина сказала.

– Я ощущаю, как художник, что звёзды и галактики постоянно говорят друг с другом, по-своему, используя свет и звуки и эта симфония означает, что наша вселенная является вместилищем духа и разума.

– Пожалуй – согласился Петр.

– Идём купаться – восполнив силы сном, Кристина смеялась, потрясая над головой руками, как счастливый ребенок – ты подарил мне вдохновенье, и я перед тобой в долгу.

А Петр по-прежнему не верил в происходящее. Она казалось ему сном. Наконец он задрожал.

– Купаться. Не заплывай далеко. Я тебя не вижу.

В воде наши герои, обнявшись, затрепетали. Кристина растаяла в крепких руках своего избранника. Ночь прошла как одно мгновенье. Словно и не было её. Насытиться ею было невозможно. На расцвете Кристина и Пётр заснули в полном изнеможении. Казалось скрытая полторы тысячи лет назад Артемида встала из-под плит и плинфы христианской базилики и, подняв белоснежную руку с копьём, хранила сон влюблённых и сохнущее полотно на мольберте до той поры пока вездесущие чайки на расцвете не устроили из-за рыбы гвалт.

Так ещё одна история любви была вписана в невидимые скрижали великой театральной сцены, помнящей аргонавтов, Геродота, диких свирепых тавров, скифов, сарматов, римские легионы, готов, гуннов, монголов, татар, турок, запорожских казаков, русскую аристократию с Долгоруким-Крымским, Суворовым и Потемкиным.

– Знаешь в чём тайна творчества,– просыпаясь прошептала Кристина Петру, кусая его за ухо полное песка – это переселение не видимых нами сущностей. Ты в них, а они в тебя, и произведение оживает. Впрочем, объяснить это сложно. Слов для этого маловато.

– А ты попробуй – отозвался Пётр, отыскивая среди волос ухо Кристины.

Он чувствовал себя абсолютно влюблённым и до сих пор боялся верить в данную ему реальность.

– Ты любишь меня, я знаю это. Так вот, художник так же, до слез, должен полюбить своё произведение. Тогда оно родится и будет жить.

– А женщины влюбчивы – заметил Пётр.

– Женщины богини и древние это осознавали. А в век железа люди перестали это понимать. Любовь, рождение, новая жизнь и всегда, и всюду женщина. Ты видишь многослойность земной цивилизации и тебе хочется коснуться каждой культуры, и планетарная сфера открывает тебе их, и представь, происходит это, так или иначе, через общение с женщиной. А сегодня ночью я была гречанкой.

– Вот как – Пётр поднял брови.

– Ты знаешь это. Своим родоначальником дорийцы считают Дора, сына Эллина и нимфы Орсеиды.

– Я знаю и то, что прошлое во многом определяет будущее, через сознание людей. Человек, как правило, воспроизводит то что ему понятно, а это прошлый опыт.

– Вот и оказалось, что я твоя нимфа Орсеида, а ты мой Дор. И воспроизвели мы то, что произошло не позже 1300 года до н.э., возможно на том же самом месте, где мы ожидаем, когда просохнут краски на холсте.

глава 3

Одновременно на ограниченной сфере нашей голубой планеты развивается множество разнообразных сюжетов. И выше описанной ночью на противоположной стороне земного шара, в Южной Америке, высоко в горах, в обсерватории Ла Стампа, кипела работа. Телескоп пытливый человеческий интеллект направил в созвездие Льва. Внимание астрономов привлекла звезда Росс 128 и её планетарная система. Одна из открытых экзо планет оказалась похожей на Землю и её параметры вызвали необычное оживление в обсерватории, в святилище человеческого разума, скрытом там, где атмосфера максимально чиста, а помехи, в виде источников света и пыли почти отсутствуют.

Принялись вписывать открытую планету в иерархию известных экзо планет Млечного Пути и стало понятно, что место её на вершине списка. Информационное поле земли заглотнуло эту новость. Журналисты, по обыкновенью, поспешили протрубить о сенсации и уже публика стала об этом событии забывать, опять же по обыкновенью, но на этот раз научный мир уже не терял из поля зрения Росс 128, и обсерватория Ла Стампа стала обращаться к ресурсам интеллектуального поля земли, пытаясь мобилизовать их вокруг себя. Скоро через густую паутину серверов и маршрутизаторов вышли на Петра, на его интеллектуальный ресурс и на его процессор. Обычно, подобное обращение следует после знакомства с публикацией. Но тут задача оказалась не тривиальной и были востребованы люди абсолютно не ординарные и вне системные, способные добиться от процессора почти невозможного.

Заложенное ранее приложение на языке Java, обрело новее дыхание. Универсум пополнился новыми классами и методами. Некоторое время у Петра ушло на синхронизацию работы отдельных кодов приложения и однажды процессор, управляемый виртуальной машиной Java, стал выдавать столбцы цифр и красные строки, описывающие ошибки. Работа закипела. Постепенно стали исчезать сообщения об ошибках. Приложение соединилось с базами данных, коды поупрямились, а платок, которым Пётр вытирал лоб, промок до нитки. Наконец, причудливые строки из мало кому понятных вызовов классов, методов, интерфейсов, операторов, слились в слажено работающий ансамбль и, по мере ввода параметров, приложение стало выводить на консоль вполне правдоподобные результаты.