Чтение онлайн

Профессор отвернулся и молчал с сердитым видом.

Быстро подойдя к окну, доцент выглянул на улицу. Снизу, из-под окна, с которого он высовывался, поднялась вверх смешанная стайка голубей и воробьёв. Геннадий Вадимович хотел спрыгнуть на землю: не так уж и высоко, всего лишь второй этаж, но передумал. Убравшись с подоконника, он окатил профессора презренным взглядом и торопливо пошёл к выходу. Перед самой дверью он вдруг остановился, обернулся и громко заговорил, указывая пальцем на профессора:

– Такие, как вы, уверены, что миром и космосом управляют математические числа, формулы и теоремы. Ну как же! Вы довольно известный в науке человек. Можно сказать - светило. Студенты и молодые учёные вам в рот смотрят, каждое ваше слово боятся мимо ушей пропустить, и верят вам. Верят в ваши эти чёртовы гипотезы - что Вселенная создала человека для того, чтобы он осознал её, осмыслил её величие и красоту. Но ведь это полная ахинея и чушь! Это всё равно что утверждать: человек создал роботов для познания и осмысления себя как личности. Вы - глупец, ха-ха-ха!

– Уходите!
– сказал профессор.

– Прощайте!
– Геннадий Вадимович толкнул дверь и стремительно вышел в коридор.

Через пять минут он на четвереньках ползал на улице под окном лаборатории и шарил руками по зелёной траве и пёстрым цветам. Профессор видел его, выглядывая осторожно из окна, и, испытывая к нему жалость, чувствовал себя как не в своей тарелке.

Неожиданно прервав поиск, Геннадий Вадимович вскочил на ноги и быстро скрылся. Профессор не отходил от окна, ждал, чутьё подсказывало, вернётся не с пустыми руками.

Так и произошло. Доцент вернулся с прибором в руках, звукоуловителем. На несколько раз прошёл предполагаемое место падение бусинки - безрезультатно, бусинка как в воду канула. Он постоял задумчиво, теребя бородку, и, напоследок пробежавшись взглядом по окнам лаборатории, ушёл.

Пётр Игнатьевич включил экран, хотел просмотреть вчерашнюю видеозапись и попытаться понять - в чём же тут дело, в чём же заключён весь фокус бусинки. Не могла же находиться, на самом деле, в ней целая вселенная со всеми своими галактиками, звёздами, цивилизациями и летающими звездолётами?

Но записи не оказалось. И теперь он понял, для чего было доценту так важно придти в лабораторию первым: он избавлялся от доказательств существования бусинки.

"Попробуй теперь разберись и что-то докажи," - думал профессор, возвращаясь домой.

Он решил никому не рассказывать о чудесной бусинке. Да и что рассказывать? Что он нашёл в овсяной каше бусинку, об которую чуть не сломал зубы и которая, при рассматривании её в микроскоп, была похожа на сияющее ночное небо, усыпанное большими и маленькими звёздами, и даже там что-то подобие звездолётов летало. Кто поверит в такой вздор, что это - микроскопическая вселенная. Он сам-то в это не верил и считал её ловким изделием.

Ближе к вечеру Петру Игнатьевичу позвонил директор института и распространился из трубки своим приятным густым баритоном:

– Пётр, здорово! Не разбудил тебя? Хотя рано ещё. Тут такая петрушка. Позвонил мне профессор Дьяконов. Говорит, недавно видел возле нашего института, как раз под окнами твоей лаборатории, доцента Огнева. Человек пять с ним молодёжи с пылесосами, и думаешь зачем? Выстригли на газоне всю траву с цветами и пылесосили землю. Что бы это значило, а? Как думаешь?

– Не знаю, Константин. Чудит он, наверно.

– Ну, разберёмся. Хотя я уже давно подозреваю, что у него проблемы с головой. Вот такие пироги с ослятами. Передавай, Пётр, своей драгоценной от меня и моего семейства пребольшущий привет. Будь здоров, завтра увидимся.

На следующий день доцент Огнев на работу не вышел, а дозвонившись до своего руководства, заявил, чтобы его с этой минуты не считали сотрудником института и уволили.

По прошествии нескольких дней после истории с бусинкой, к Петру Игнатьевичу среди белого дня, когда дома никого не было, залезли воры, перевернули в кабинете всё вверх дном, но как-то "интеллигентно" перевернули, даже был какой-то относительный порядок в этой перевёрнутости. Нашли воры за книгами потайной сейф и мастерски вскрыли его, но что удивительно - коллекцию очень дорогих старинных монет, которая находилась в нём, не украли.

Зато на кухне воры похитили все крупы, а соль и сахар там зачем-то рассыпали по столу.

Сомнений не было у Петра Игнатьевича, кто это побывал у него в "гостях", но делиться своими догадками ни с кем не стал. И к удивлению Зои Леонидовны и сына, примчавшегося по просьбе матери, философски спокойно отнёсся к этому чрезвычайному происшествию, - покачал головой, вздохнул и сделал вывод:

– Нет, это были не воры. Перевернуть все бумаги, вскрыть сейф и не взять дорогие монеты, и при этом украсть все крупы, - развёл он руками, - как хотите, но это были не воры, а какие-то несчастные сумасшедшие. К тому же, видно, голодные. А я голодным всегда искренне сочувствую. Так что не стоит вызывать полицию.

Профессор говорил правду. Доценту Огневу он действительно сочувствовал.

Через некоторое время доцент Огнев как бы напомнил Пётру Игнатьевичу о себе ещё раз. На пустых улицах города, глубокими ночами, стали появляться люди с приборами звукоизмерения. До утра они методично прочёсывали квартал за кварталом. За неделю они прочесали значительную часть города, - и прекратили, не видно их было больше.

"Неужели нашли?
– задумывался Пётр Игнатьевич.
– Неужели тогда, под окном, её птицы склевали? А теперь он её вычислил? А вдруг... Нет, нет, не может быть. Но только как это так сделано было?
– ломал он голову и не мог найти для себя ответа.