Чтение онлайн

Вместо ответа Олег подскочил к лежащему, двумя ударами ноги заставил того замолчать и лишь после этого сказал:

– Это я тебя, урод, научу, как на полицейских с ножом бросаться. Только мне руку в травмпункте зашьют, сразу приеду к тебе протокол нападения оформлять, а заодно и поговорим. Так бы тебе, дураку, лет пятнадцать дали, а теперь меньше чем на двадцатку не рассчитывай.

Сергей повёз Олега в больницу на своей машине, по дороге сказал:

– Зря ты смеёшься над его угрозами. Городская мафия канала поставки и больших денег лишилась. Они могут отомстить тебе, чтобы других ментов застращать. Поживи у меня пару месяцев, пока всё утрясётся.

– С ума сошёл! Когда я эту сволочь боялся? Пусть они нас боятся. Да и тебя с Вовкой зачем подставлять? Рука через три недели заживёт, и пусть меня встречает кто хочет.

– Ну тогда хоть три недели поживи. Две пары глаз лучше, чем одна.

– Прекрати разговоры на эту тему! Ты как моя мать: если докопается до чего, всю душу вымотает…

Олег пошёл на больничный и почти каждый день приходил с Валей в гости к Сергею. Засиживались допоздна, и всегда Сергей, оставив Вовку дома, провожал Валю до подъезда, а Олега – до двери его квартиры, опасаясь за жизнь друга. Тот не возражал, зная, что это бесполезно, только посмеивался.

В субботу Олег позвонил после обеда, сказал, что сегодня у него дома собираются отмечать День энергетика, посидеть за праздничным столом, хорошенько выпить. Поэтому Сергею с Вовкой лучше не приходить, нечего мальчишке на пьянку смотреть. Договорились встретиться в воскресенье, вчетвером сходить на утренний сеанс в кино, а потом погулять в парке или пообедать в кафе.

Сергей уже укладывал Вовку спать, когда знакомое чувство тревоги и беспокойства пронзило его, напомнив о давно забытых годах. Когда командир батальона прощался с закончившими службу контрактниками, то, отозвав Сергея в сторону сказал: «За двадцать лет службы я много людей повидал. Но не было ни одного с такой интуицией, как у тебя. Это дар Божий, береги его и всегда слушайся того, кто сидит у тебя в голове».

Сергей быстро оделся, сунул два ножа в пришитые к рукавам куртки чехлы и выскочил на улицу. Возле подъезда Олега он вышел из машины, огляделся по сторонам. Внимание привлекла огромная собака, жадно поедающая снег и злобно залаявшая на него. Когда Сергей подошёл ближе, то увидел, что, рыча и громко чавкая, словно свинья, собака жрёт красный, насквозь пропитанный кровью снег.

Подскочила дворничиха, замахнулась на собаку лопатой, но та только зарычала и продолжала, причмокивая, жрать, мотая огромной головой.

– Это Галкин Олег, с девятого этажа? – ещё на что-то надеясь, спросил дворничиху Сергей. – Здоровый такой. В полиции работает!

– Работал! Он, сердечный! Какой ведь здоровый был! А вежливый какой, всегда поздоровается…

– Когда? – перебил её Сергей.

– Только что. Минут десять назад, машина в морг увезла. А родители три минуты как в подъезд зашли. Мать так кричала! Горе-то какое!

Сергей уже не слышал причитаний дворничихи. Он медленно шагал по ступенькам и думал.

Убийцам Олега он отомстит жестоко, ни одного не оставит в живых. У него огромное преимущество, они не знают о нём ничего, а он, прежде чем нанести первый удар, узнает о них всё. Адреса, имена, привычки, привязанности. Самое главное – не спешить. Обязательно обезопасить Вовку, вдруг что-то пойдёт наперекосяк, такое нельзя исключать. Надо жениться на Вале, квартиру переписать на неё, а месяца через два развестись. Она будет Вовке хорошей матерью, в случае чего. Рассказать ей о своих планах, она согласится, она очень любила Олега.

Лестница кончилась. Сергей стоял перед полуоткрытой дверью, за которой слышались мужские голоса и женские причитания. Немного помедлив, он вошёл.

В квартире было полно соседей, одни тихо переговаривались о чём-то, другие успокаивали плачущую Марию Петровну.

Увидев Сергея, она вскочила, повисла у него на шее и, зарыдав, запричитала с новой силой:

– Что я наделала! Своими руками! Да что же это на меня нашло? Какое затмение? Как жить мне теперь?!

Сергей, успокаивая Марию Петровну, гладил её по дрожащим, поникшим плечам, что-то говорил, а сам пытался понять: о чём она причитает, какая страшная вина легла на эти худые старческие плечи?!

Всё прояснил через пять минут брат Олега, когда мужики вышли покурить на лестничную клетку.

– Кто мог представить, что так получится? – глухим голосом начал Борис. – Сидели на кухне, отмечали День энергетика. Практически были трезвыми, выпили на четверых всего две бутылки, и вдруг Олег заявил, что решил жениться на Вале. Мы, конечно, в крик, давай отговаривать, а он сказал, что, раз мы не понимаем его, он собирает чемодан и уходит прямо сейчас. Пока Олег допивал чай на кухне, мать подпёрла кухонную дверь стулом, села на него и говорит: «Никуда не пущу! А если тебе мать не дорога, разбивай стекло, режь меня осколками! Я всё стерплю, лишь бы тебе было хорошо». Ну, Олег посмеялся, налил себе новую кружку чаю, сидит, пьёт. Мы с отцом – в зал, достали бутылочку коньяка, по одной пропустили, по второй. Вдруг слышим – на балконе какой-то треск и крик вроде. Мы – туда. Никого. На кухню. Окно открыто, а Олега нет. У меня всё похолодело внутри, к окну подскочил, а Олежка внизу, на отмостке лежит. Мы вниз, но чего там, никаких шансов, головой на бетон упал…

– Может, кто-то помог? – с надеждой спросил Сергей.

– А кто бы знал, что он на балкон полезет через окно? – вопросом на вопрос ответил Борис. – Мы пацанами по балконам частенько лазили, то ключ забудешь, то на спор. Вот он и вспомнил, наверное. Нас хотел удивить, приколоться, разрядить обстановку перед уходом. Он бы всё равно ушёл, просто нас не хотел обижать.

Сергей, вернувшись в квартиру, прошёл на балкон. Там лежал девственно чистый, нетронутый снег. Лишь в одном месте не было его на перилах, возле кухонного окна, там, где Олег пытался залезть на балкон. И там же торчал обломок толстой палки, сантиметров восемь в диаметре. Метровый кусок, со следами свежего разлома по большому сучку, проходящему внутри обломка. Сергей спустился вниз, и там, где собака ела снег, увидел вторую половину палки, с прикрученной к ней тарелкой антенны.

Некому мстить. Никто не покушался на жизнь его друга. Олег схватился за прочную на вид палку, перелезая на балкон, а она обломилась по сучку.

Опустошённость и одиночество охватили Сергея, он сел за руль и медленно поехал по запорошенным снегом улицам.

На похороны приехал из Таюры Алексей Петрович. Когда сидели за поминальными столами, сказал Сергею:

– Что тебя держит в городе? Город у тебя забрал отца и мать, потом жену и друга. Хочешь, чтобы сына забрал? Вспомни, каким здоровым и сильным был Олег. Никогда не болел. Я думал, что он до ста доживёт и всех нас похоронит, а вышло наоборот, мы по нему плачем! Город всех убивает – и слабых, и сильных. А если не убивает, то души калечит. Переломанные души, изломанные судьбы. Ты видел, как Олежка маялся? Разве он был счастливым человеком? А вокруг тебя много счастливых? Деньги есть, красивая жизнь есть, шмоток и еды навалом! А счастья нет! Тебе это надо? Ты не городской житель, засосёт тебя город, сломает. У тебя в деревне хозяйство в полном порядке, я за ним смотрел как за своим, бери Вовку и приезжай обратно в Таюру, пока не поздно…

Отшумели новогодние праздники, прошло Рождество. Сергей ходил на работу, смотрел телевизор, о чём-то разговаривал с Валей и Вовкой, а из головы не выходили слова Алексея Петровича.

«Разве я счастлив? – спрашивал он себя. – А кем вырастет Вовка?»

И ещё до наступления крещенских морозов Сергей продал машину, уволился с работы и, забрав из школы Вовкины документы, сел вместе с ним в скорый поезд «Москва – Нерюнгри».