Чтение онлайн

Крепкие широкоплечие мужчины направили оружие на Бориса и передернули затвор, сняв с предохранителя.

Наставник обернулся и посмотрел на еще двух автоматчиков, стоявших возле выхода из станции.

– Мы из Стромино, – снова обратился Борис. – Пришли по важному вопросу.

– Отойди от двери не меньше чем на пять шагов, – ответил уже второй охранник, его голос был еще более грубый и низкий. – Шеф занят, тебя позовут, когда освободится. Если вообще захочет принять.

Борис отошел и сел рядом с Сережей.

– Слыхал?

– Слыхал, – ответил Сергей.

Парень резко встал со скамьи и быстрым шагом подошел к здоровякам.

– Я смотритель станции Бякино, – уверенным голосом начал говорить Сергей. – Мы пришли решить вопрос относительно долга станции Стромино. Если немедленно не сообщите о нас Сидоровичу, он с вас живых снимет шкуру.

Автоматчики переглянулись, и один из них, немного подумав, глубоко вздохнул и открыл ключом дверь. Быстро нырнул в проход и также быстро закрыл за собой.

– Сидорович действительно занят, – произнес с недовольным видом второй автоматчик. – У него важный посетитель. Если ваше дело не стоит и выеденного яйца, я лично тебе переломаю ноги.

Сережу не напугали эти слова. Парень был уверен, дело важное и неотлагательное для обеих сторон.

Железная дверь снова открылась. Из нее вышел первый охранник и, немного заикаясь, произнес:

– Вас ждут, уважаемый смотритель, просят немедленно войти.

Сережа окликнул наставника и девушку, чтобы те собрали вещи и подошли.

– О нет-нет, – замахал руками подобревший охранник. – Оружие придется сдать. Огнестрел и ножи оставите нам, да и рюкзаки вам ни к чему. После вернем в целости и сохранности.

Сергей кивнул Борису, чтобы тот отдал автомат и охотничий нож. Сам поставил ружье к стенке и вынул травмат из рюкзака Насти.

– Спортивные сумки мы берем с собой, они суть разговора, – заявил молодой человек и повесил обе на Бориса Валентиновича, распределив нагрузку на разные плечи.

– Мы должны проверить, – буркнул охранник.

– Оружия там нет, даю честное смотрительское слово, – Сережа попытался улыбнуться, но губы его скривились в ужасной гримасе.

Мужчины открыли дверь, и друзья зашли вовнутрь. Напарники оказались в небольшой комнате, выполняющей роль, видимо, прихожей. Впереди были две двери и еще одна справа. Молодой человек прислушался и услышал голоса за левой дверью.

Парень подошел, постучал три раза и, не дождавшись ответа, потянул за ручку. Дверь открылась, это оказался кабинет. Деревянный лакированный стол и кожаное кресло выглядели богато. На столе стояла большая хрустальная пепельница, полная окурков, чашка с горячим кофе и настольная игрушка-антистресс с бьющимися друг об друга шарами Ньютона.

В кресле сидел полного телосложения молодой мужчина с короткой тонковолосой кудрявой бородкой, длинными мокрыми волосами по плечи, зачесанными назад. Широкая рубашка на нем была расстёгнута на две верхние пуговицы, на указательном пальце правой руки золотой перстень-печатка.

Вдоль одной из стен, рядом с большим аквариумом, стоял кожаный диван, выполненный в том же стиле, что и кресло, видимо, из одного комплекта. С одного края диван имел большую вмятину. Видимо, кто-то очень большой и тяжелый любил сидеть и смотреть на рыбок. С другого края сидел худощавый мужичок и что-то рассказывал, широко жестикулируя руками. Увидев на пороге Сережу, он вскочил и с удивленным лицом громко воскликнул:

– Серега? Ты живой?

– Они называют себя «ветераны», – рассказывал старый бродяга, сидя за столом в станции Бякино. – Опытные выжившие, обычно бывшие военные или сотрудники полиции. Крепкие и выносливые, в хорошей экипировке. Передвигаются чаще по одному, редко вдвоем. Нет, они не состоят в общей группировке. И часто не знакомы друг с другом. Любят свободу и ненавидят шумные компании. Но всегда узнают себе подобного из тысячи бродяг и готовы беспрекословно помочь собрату, если тот оказался в беде.

– Так значит, «ветераны» – это не группировка? – перебила Маша и подлила бродяге в металлическую миску еще один половник бульона.

– Скорее это образ жизни, состояние души, если можно так выразиться, – ответил пожилой человек, поднял посуду двумя руками и сделал большой глоток. – Когда ты встретишь одного из них, сразу поймешь, о чем я говорю. Такие люди излучают положительную энергию, ее невозможно не уловить. Вроде просто сидит рядом, а ты чувствуешь спокойствие и защищенность.

– Пока смахивает на нашего Валентиныча, – улыбнулась Маша и обратилась к своей подружке. – Как думаешь, Ю, его могут принять в эти самые «ветераны»?

Ю громко хихикнула и удалилась в каморку.

– Тфу ты, – огорчился старый человек. – Всё вам шуточки… В «ветераны» не принимают… Ими становятся. А с Валентинычем я вашим не знаком, я здесь вообще впервые. Сильно удивлен гостеприимством, такое редко встретишь в наше время. Нынче вот помог одному бедолаге. Подарил кроссовки. Не новые, конечно, но в хорошем состоянии. У его ботинок подошва оторвалась, так я сам предложил, пожалел. Тот так искренне обрадовался, что я в порыве доброты, на эмоциях, подогнал еще рубашку и джинсы. Новье, с этикетками еще. Только не спрашивайте, где взял, там больше нет. И что вы думаете? Эта крыса дождалась, когда я усну, и сперла все оставшиеся мои вещи. Вот так и помогай людям.

Разговор дедушки перебил громкий стук. Входная дверь оказалась, по упущению Ю, не заперта и через мгновение открылась. На пороге стоял крепкий коренастый мужчина в камуфляжной форме и дорогой военной экипировке. Голубые глаза, впалые щеки и рыжая борода.

Незнакомец осмотрел помещение, снял вязанную черную шапку, вытер пот со лба и спокойным немного уставшим голосом произнес:

– Я с добром, зовут «Лопата», пустите переночевать?

– Серега! Ты живой? – вскочил худощавый мужичок с кожаного дивана.

Сережа невозмутимо прошел в кабинет и кивнул напарнику, чтоб тоже заходил. Борис Валентинович пропустил вперед девушку и прикрыл за собой дверь.

Молодой человек не узнал обратившегося к нему, но не стал об этом сообщать. Парень решил просто промолчать и посмотреть, что произойдет дальше.