Чтение онлайн

— Во мне нет ничего удивительного, — возразила я и снова залилась краской.

— Ты просто дурью маешься, вот в чем дело, — с чувством продолжил он. — Почему ты не ходишь на прослушивания, не поешь с какой-нибудь группой? Ты изучала музыку в колледже?

— Я не настолько хороша.

— Просто не могу поверить, что ты так поешь. Не верится, что ты… — Он постучал меня по груди, прямо над сердцем, — что ты носишь это в себе.

— Ну вот, — сказала я, надеясь, что он не видит, как я краснею. — Теперь твоя очередь. Колись.

Ему вдруг стало очень интересно крутить в руках и рассматривать очки в роговой оправе, которые он снял, чтобы надеть на глаз мою повязку.

— Вообще-то это секрет.

— Наркотики?

— Нет, ничего противозаконного. Я занят неполный рабочий день. Занимаюсь расследованиями. Ну, например, кто-то подает в суд и хочет получить компенсацию за несчастный случай на производстве, а компания считает, что они просто жулики. И тогда я несколько дней хожу за этими ребятами, смотрю, чем они занимаются — действительно ли носят этот воротник на шее целый день или встречаются с девушками в клубе латино. Или супружеские проблемы. Брачные контракты, с кем остаются дети, всякое такое.

— Серьезно?

Разумеется, это объясняет и его странные исчезновения, и таинственные разговоры по телефону.

— А еще я управляю маленьким инвестиционным портфолио, — добавил Эван.

— Значит, у тебя все-таки есть трастовый фонд!

— Не совсем так, — замялся он. — Я выиграл немного денег на телевидении.

— И что ты там делал?

Эван пробормотал ответ, закрыв лицо пледом:

— «Самое смешное домашнее видео Америки». Только не говори Мишель, что я сказал тебе. Она думает, что это не очень круто. Хочет, чтобы я всем хвастался, будто выиграл на «Поле чудес».

Меня разобрал смех, я просто не могла остановиться.

— «Самое смешное домашнее видео Америки»? Шоу, где кому-нибудь обязательно бьют по яйцам клюшкой для гольфа?

— Кейти, Кейт, Кейт, — промолвил Эван, покачивая головой. — Ты несправедлива. Иногда по яйцам попадают бейсбольной битой.

— И тем не менее, яйца там обязательны. Так все-таки там врезали тебе или это ты бил?

— Мне просто посчастливилось сидеть в первом ряду на свадьбе своей сестрицы, когда ее бульдог вцепился в ногу священника.

— Ты шутишь?

— Какие шутки! Можешь легко найти, называется «Бульдог взбесился». Кстати, священник полностью этого заслуживал. Он очень доставал мою сестру, только потому, что в колледже она была лесбиянкой.

— Он вел у нее какой-то предмет? — успела спросить я, и тут дверь распахнулась, и в комнату ворвалась полоса нежеланного света.

— Эван?

Я увидела острую верхушку ведьминской шляпы Мишель.

— А, привет, детка, — сказал он так тепло, что сердце мое сжалось, как комочек скомканной фольги.

Она погрозила ему пальцем и надула губки.

— Что ты здесь прячешься? Все уже танцуют.

— Появлюсь через минуту.

— Жду.

Она закрыла дверь, оставив нас в полутьме.

— Ну вот, — вздохнул он.

— Ну вот, — повторила я. — Назад, к элементарным частицам. И не волнуйся, твоя тайна в надежных руках.

— Я принесу тебе поесть. Или учебник физики.

Эван снова натянул повязку мне на глаз.

— Желаю хорошо повеселиться, — произнесла я.

— И тебе того же, — ответил он и тихо закрыл за собой дверь.

— Кошмар! — воскликнул Филипп Кавано.

Он полулежал в кресле посреди своей гостиной, заполненной белыми цветочными композициями и липким запахом лилий. Я смотрела на него, а он медленно поднял руку и указательным пальцем коснулся губ. Потом рука проплыла обратно, миновала чашку с кофе и опустилась на колени.

Я позвонила Джейни, как только вышла из кафе после своей неудачной встречи с Лайзой де Анджелис.

— Трахает няню! — завопила Джейни, перекрывая хор Сэма, Джека и Софи, распевающих «Пять маленьких мартышек». — Отвратительная банальность! И что теперь?

— Позвонить в полицию, — произнесла я.

— Почему бы сначала не поговорить с веселым вдовцом?

— Боюсь, я не одета для визита с соболезнованиями. — Я критически осмотрела себя.

— Наоборот, ты поднимешь ему настроение. У меня тут все под контролем. — Она помолчала. — Дети все еще спят днем?

— Да.

Я подумала, что нехорошо являться в дом вдовца с пустыми руками, поэтому заехала в магазин и купила яблочный пирог и кухонное полотенце в клеточку.

Вернувшись в машину, я освободила пирог от упаковки, завернула его в полотенце и направилась к месту преступления. Надо было бы, конечно, вернуться домой, разогреть его, чтобы придать ему вид изготовленного собственными руками, но кто-то — может, я сама — оставил в духовке пластиковую кухонную доску.

Месяц назад я включила духовку и не подозревала, что происходит, пока не сработала пожарная сигнализация. Когда я открыла дверцу, внутри оказалась дымящаяся, растаявшая, тягучая гадость. После этого я два раза запускала цикл самоочистки, однако, что бы я ни жарила там, все имело слабый привкус горелой пластмассы, включая жаркое, приготовленное по случаю визита брата Бена с девушкой.

Когда я взялась за медный дверной молоток, мои ноги начали предательски подгибаться.

Вступительное слово, которое должно было помочь мне попасть в дом, было тщательно продумано: «Я просто хочу выразить свое сочувствие лично, такая трагедия, такой ужас!»

Но когда Филипп Кавано открыл входную дверь, я настолько глубоко ушла в воспоминания о том ужасном дне, что не смогла выговорить ни слова. Да это было и не нужно: он кивнул, взял пирог и провел меня в гостиную.

— Кошмар, — повторил он.

Я кивнула и обвела взглядом гостиную, напоминавшую мою собственную. Китти превратила ее в теплое, чистое, уютное пространство, в котором хотелось существовать. Стены цвета капучино со сливками, кожаные диваны шоколадно-коричневого оттенка с цветовыми акцентами на сливочных столиках и плетеных корзинах для игрушек, книг, журналов. На полу восточный ковер в алых и золотых тонах, даже мой нетренированный взгляд безошибочно определил его как настоящий, а не то что магазинный массового производства, украшавший мой пол. На стенах большие картины в позолоченных рамах, морские пейзажи в примитивном стиле, солнце там всегда лимонно-желтое, море бирюзовое, а по пляжу, точно цветущие маки, разбросаны красные зонтики.

Филипп проследил за моим взглядом.

— Это рисовала мама Китти.

— Красивые.

— Кейп-Код. Она сама оттуда, — хрипло произнес он. — Мы возили туда девочек каждое лето на пару недель. Я не могу… — Голос у него прервался, и он моргнул. — Не могу… поверить…

Пока Филипп вытирал глаза, я постаралась сосредоточиться на фотографиях в крашеных деревянных рамках, стоящих на каминной полке. На одной из них Китти с девочками, они держали по куску дыни и улыбались. Присутствовала там и свадебная фотография, на ней Китти, прелестная и невозмутимая, смотрела из-под вуали, а рядом с ней сиял улыбкой Филипп.